Догоны, XXI век. Путевые записки шуточного родственника. П. А. Куценков

Догоны, XXI век. Путевые записки шуточного родственника - П. А. Куценков


Скачать книгу
on>

      Предисловие

      Образ любого народа, создаваемый в этнографической литературе и в заметках путешественников, и реальность часто не совпадают. Русскому читателю не надо объяснять, насколько расходятся образ нашей культуры (как позитивный, так и негативный), существующий в мире, и реальная культура России. Поэтому полностью объективное представление о любом народе – только идеал, который всегда останется недостижимым.

      Случается так, что ложный образ отражает суть культуры точнее, чем даже самые дотошные этнографические и исторические штудии. Поясним это на одном примере: был в доисламское время в Аравии знаменитый поэт – Имру-л-Кайс ибн Худжр ибн ал-Харис. Это он стал прообразом того самого Меджнуна мусульманской поэзии, о котором сказано:

      Увидел Кайс вечернюю зарю

      И стал в душе подобен янтарю.

      Всегда считалось, что именно его, «Кайса из рода филархов», изгнанного в пустыню за убийство родича владыки химьяритов, великий император Юстиниан путём хитроумных интриг привёл к власти над племенем маадеев. Искусный в военном деле поэт возглавил поход в земли Сасанидов и одержал несколько блестящих побед. Но в 1927 году Гунар Олиндер опубликовал книгу, где доказал, что полководец Кайс – не тот Кайс, что в изгнании и в бою грезил о прекрасной Лейле, а совсем другой человек: некто Кайс ибн Салама ибн ал-Харис, внук знаменитого царя Неджда ал-Хариса ибн Амра ибн Худжра и праправнук основателя династии Кинда Худжра Акил а л-Мурара [Olinder, 1927, p. 114, 115]. Однако именно синкретический образ никогда не существовавшего Кайса-Меджнуна лучше всего отражает суть смутной эпохи на рубеже античности и Средних веков, когда в Древнем мире всё сдвинулось и перемешалось, когда поэты могли командовать армиями, а вожди племён свергали императоров. Поэтому-то в воображении последующих поколений оба Кайса слились в одну личность, ставшую символом того времени. Книга Олиндера была опубликована уже без малого сто лет назад, но образ Кайса остался в общественном сознании тем же, что и раньше.

      Но есть культуры, о которых сложилось слишком уж искажённое представление. Это, к сожалению, относится и к догонам: побудительным мотивом к написанию этой книги стали именно вопиющие несоответствия между образом их культуры и реальным положением дел.

* * *

      В марте 2015 и в январе 2016 г. я предпринял две экспедиции в Республику Мали на нагорье Бандиагара (плато Догон) в регионе Мопти Республики Мали. В 2017 и 2019 гг. ко мне присоединились Дарья Ванюкова, Ника Лаврентьева и Николай Жилин, биолог, фотограф и кинооператор экспедиции. Целью экспедиций было исследование эволюции традиционной культуры догонов в XXI в. и создание коллекции предметов материальной культуры и традиционного изобразительного искусства догонов для Музея антропологии и этнографии (МАЭ) им. Петра Великого (Санкт-Петербург). Исследования проводились в деревнях Энде, Кани-Бонзон (Кани На), Кани Комболе и Багуру (район Банкасс), в деревне Семари (Самари) в округе Дуэнца, а также в деревне Тинтан (Тинтам) в округе Бандиагара. Тут следует дать общее представление о причинах, которые делают именно догонов важнейшим объектом этнологических и культурологических исследований.

      Культура этого народа привлекла всеобщее внимание после выхода в свет книги французского этнолога Марселя Гриоля «Бог воды: беседы с Оготеммели» в 1948 г. [Griaule, 1948], но, разумеется, Страну догонов европейцы посещали и до Гриоля, правда, нечасто. Заметный след в историографии догонов оставило только путешествие лейтенанта французской службы Луи Деспланя, который в начале XX в. посетил нагорье Бандиагара. Он оставил обстоятельное описание своего путешествия под названием «Центральное принигерское[1] плато: археологическая и этнографическая миссия во Французском Судане» [Desplagnes, 1907]. К сожалению, многие привезённые им материалы до сих пор остаются неопубликованными. Побывал он и деревне Энде (у Деспланя – Энгем (Engem)), причём записал и одну из версий предания об основании деревни [Desplagnes, 1907, p. 193], о чём мы очень подробно поговорим в своё время. Там же опубликованы и снимки старых кварталов Огоденгу и Энде-Во, какими они были в 1903–1906 гг. [Desplagnes, 1907, fig. 78, 222]. По фотографиям из книги Деспланя и другим снимкам начала прошлого века (илл. 2, 3 и цветная вклейка 1, 2) прекрасно видно, что старые, ныне заброшенные кварталы деревни практически не изменились с тех пор. Заметим, что достойно всяческого сожаления то, что обстоятельный труд Деспланя теперь практически забыт.

      За десятилетия, прошедшие после публикации книги Гриоля, догоны, в известном смысле, стали эталоном африканской традиционности, а их культура превратилась в образец «архаичной» традиции. Но довольно быстро выяснилось, что слишком уж многие сведения, содержащиеся в классических трудах французской этнологической школы, не находят подтверждения. Так, ни одному исследователю после Гриоля не удалось обнаружить ничего, что хоть отдаленно напоминало бы собранные им мифы относительно спутников Сириуса; в монографии «Бледный лис» М. Гриоль и Ж. Дитерлен, рассказывая о миграции современных групп населения на нагорье Бандиагара (плато Догон), писали о деревне Кани На (Кани-Бонзон) (илл. 2, цветная вклейка 1) как о «ныне не существующей (actuellement disparu)» [Griaule, Dieterlen, 1991,


Скачать книгу

<p>1</p>

На русский язык название этой книги часто переводится как «нигерийское», хотя к Нигерии она не имеет ни малейшего отношения. Имеется в виду р. Нигер, т. е. плато «принигерское».