Может быть, всё было не так. Эль Рамазотти
е нельзя. Всё моё воспитание, если сжать его суть до одного предложения, проходило под лозунгом: «Слушайся Бабашку, делай, что тебе говорит Бабашка – и всё будет хорошо». И слушать, и делать приходилось достаточно много.
Моё семейство потихоньку слезало с «винной иглы» – двухтысячные закончились, а с ними ушла целая эпоха, когда можно было многое и решалось практически всё. Пропасть между государственными органами и публикой, которая хочет зарабатывать, не усложняя себе жизнь всякими бюрократическими процедурами и присущими им пошлинами, а просто стоять с кукурузой возле пляжа и угощать ею периодически приезжающий патруль – эта пропасть неумолимо росла.
Со временем требовалось всё больше соблюдать закон и выходить на более легальный уровень. И если с кукурузой это было вполне реально, то с изготовлением и продажей алкоголя… это уже было сродни полёту на Луну.
Но к тому времени мы уже построили дом и три номера для сдачи посуточно в сезон. Этот вид бизнеса приносил хороший доход, и мы практически не нуждались в продаже вина. У нас остались только оптовые заказчики – в основном кафе – и к прямой розничной продаже мы уже не имели отношения. А значит, и к связанным с этим сложностям – тоже.
После известных событий в Крыму того года вполне закономерно поменялось многое, в том числе и посещаемость полуострова туристами. И если владельцам сезонного бизнеса, который находился, образно говоря, «на первой линии», хоть и с трудом, но всё же удавалось удержаться на плаву, то тем, кто находился поодаль от центровых мест, приходилось туго.
Наши коттеджи находились, скажем так, не у самого берега. А если вспомнить, что из себя представляет Алупка в плане рельефа, то несложно понять: подъём с пляжа к нам домой – это для сильных телом и духом.
Но всё же находились желающие снимать жильё повыше – где не так жарко, не так шумно, и не слышно пьяных воплей и дискотек. А также нам на руку играло то, что к середине лета в центре города, и тем более возле моря, снять жильё было нереально.
А различных букинг-агентств и прочего тогда или не было, или существовало в зачаточном состоянии – и в провинции все работали по старинке, стоя с табличкой «ЖИЛЬЁ» у дороги.
Кто-то был доволен переменами, кто-то – нет. Но суть не в этом, а в том, что, в частности, для нас сезон не состоялся. А на обычную работу никто из нас не ходил – ни я, ни мама, ни бабушки, ни тем более убеждённый частный предприниматель Бабашка. И впереди была не такая сытная, как мы привыкли, зима. И что делать дальше – было особенно непонятно.
План Барбаросса
Но в разуме моего отца уже зарождался очередной бизнес-план. Его замысел хоть и был достаточно радикальным, но тем не менее вполне характерным для него. Возможно, это какие-то гены кочевников, которые присутствуют в татарской крови. Я думаю, что можно было в той ситуации найти и другое решение, но отец решил ехать в Минск.
Почему, собственно, Минск? У него были хорошие связи и в нашей новоиспечённой столице, где его не раз приглашали и предлагали как финансовую, так и иную поддержку. Но батя презирает Москву по целому ряду причин.
У отца есть друг детства, который живёт в Минске, и за пару лет до этих событий отец ездил к нему в гости – помочь с организацией чебуречной на одном из городских рынков. Батя владеет чёрным поясом по искусству создания чебуреков. Меня всегда удивляло, сколько мифов, легенд и тайн крутится вокруг такого незамысловатого блюда. Кто-то говорит, что надо налить водки в тесто, кто-то – что фарш надо сначала обжарить, прежде чем завернуть его в тесто. Суть в том, что у этого блюда, якобы, есть какой-то секрет. По всей видимости, гораздо проще заявить что-то подобное, нежели признаться себе, что ты рукожоп и не можешь нормально пожарить тесто с мясом.
Так вот, по словам Бабашки, это мероприятие имело большой успех – и эти три квадратных метра в виде будки на колёсах под кодовым названием «Купава» приносили 100 долларов чистой прибыли. Математика была проста: к себестоимости чебурека, с учётом всех расходов, включая зарплату персонала, просто добавлялся доллар. Вот и получалось – 100 чебуреков в день приносили 100 баксов чистой прибыли.
И с присущим отцу свойством красочно фантазировать и тем самым мотивировать окружающих «подписываться» на очередные авантюры, он уже рисовал картину, как чебуречная империя захватила столицу Беларуси, а мы купаемся в деньгах, и наша работа заключается только в том, чтобы объезжать точки и собирать прибыль.
Но всё это потом. А сейчас надо было где-то взять деньги на эту экспедицию.
Деньги, в общем-то, были – только их нужно было конвертировать из взятого несколько лет назад в кредит автомобиля в нал. Кредит ещё не был выплачен, но так как банк, его предоставивший, прекратил своё физическое существование на территории Крыма, а наш автомобиль, как и все остальные на полуострове, благополучно сменил порт приписки – теперь он числился совсем в другом государстве…
Пока мы дискутировали на тему нашей с отцом экспедиции по завоеванию картофельного царства, было решено привлечь к этому мероприятию ещё и Лёху.
Лёха – мой друг и ровесник, волею судеб