Петля вечности. Евгения Кам
лые юбки цепляются за кусты, но я не останавливаюсь. Арес впереди, оборачивается, его взгляд кричит: «Не отставай!» За нами – гончие, чьи глухие лай и шум шагов разрывают вечернюю тишину.
Рядом с нами еще двое. Я не успеваю запомнить их лица, но почему-то знаю, что они наши друзья. Мы вместе против мира. Только вот мир не прощает предательства. Мои родители хотят вернуть меня, а цена – наша свобода.
Я слышу, как кто-то кричит позади: – Анна! Остановись! Они пощадят тебя!
Я знаю, что это ложь. Они хотят крови. Моей. Или его.
Арес замечает, как я меняю траекторию, бегу в сторону, отрываясь от группы. Его голос колет воздух: – Куда ты?! Вернись! – но я не слушаю. Он бросается за мной.
Забор появляется неожиданно. Высокий, из грубых деревянных досок, он словно последний рубеж перед бездной. Мы цепляемся за него. Позади – тяжелые шаги преследователей, треск веток, крики.
– Не стрелять! – мой голос хрипит от боли и отчаяния. – Стреляйте в меня, только оставьте его!
– Нет! – Арес пытается оттолкнуть меня. Его руки обхватывают мои плечи, сильные и горячие. – Анна, замолчи!
Но выстрел гремит, словно молния разрывает вечернее небо.
Я чувствую удар. Падаю. Но боль не моя. Арес… Он стоит на месте, как будто ничего не произошло. Потом его ноги подгибаются, он падает на колени.
– Нет, нет, нет… – я не верю глазам.
Слезы заливают лицо. Время замирает. Я закрываю лицо руками, не смея смотреть. Ведь если я увижу его тело, это станет реальностью.
Мгновения превращаются в вечность. В конечном счете, я открываю глаза. Его нет. Только обмякшее тело лежит у моих ног.
Все, что я чувствую – это невозможную боль и панику от того, что его больше нет. Боже. Но особо сильно погрузиться в свое отчаяние мне не удается, поскольку преследователей интересую уже я. Они хватают меня за руки.
– Вы уже убили его! – кричу я, не замечая, как мое лицо исцарапано. – Без него мне незачем жить! Вы слышите?! Зачем вам я?!
Они молчат. И снова выстрел. Боль разрывает грудь.
В целом, моя просьба исполнена. Все, как я хотела, вот только, как они будут объясняться маменьке и папеньке? Ваша дочь оказала сопротивление при задержании? Впрочем, уже неважно, я проваливаюсь снова.
Темнота сменяется светом. Я нахожусь в странном месте – над небом, или, может быть, под ним. Туман окутывает все вокруг, воздух звенит тишиной. Это место… не предназначено для живых, кажется.
Я слышу какие-то странные звуки толи колоколов, толи банкомата отсчитывающего деньги или вообще все вместе. Мое нутро говорит о том, что слышать я этого не должна и видеть что-то здесь я тоже не должна была, но вижу.
Меня везут на чем-то, что напоминает телегу две молодые девушки, в какой-то момент одна спрашивает у другой:
– Она проснулась? – Нет, с чего бы? Так быть не должно. – Ее эмоции были слишком сильны, а сейчас она замолчала. Явно держится за прошлую жизнь
И она, в какой-то степени права, в моей голове только одна мысль: как найти его, но уже не в прошлой жизни, а в следующей.
Если, конечно, я правильно идентифицировала предназначение этого места.
Еще я думаю о том, что мне снова придется прожить двадцать пять лет, чтобы встретить его. Это бесконечная вечность. Но если он где-то там, я пройду это. Хотя, почему именно двадцать пять?
Мир вокруг начинает дрожать, как стекло, готовое лопнуть.
И я просыпаюсь.
***
Я открываю глаза и осознаю, что лежу в привычной постели дома. В комнате все еще темно, но сквозь шторы пробиваются первые лучи солнца. Чувство потери все еще гнетет меня, но это было всего лишь сном. Или это была реальность? Сомнения теснят сознание, и я пытаюсь заставить себя забыть о том, что произошло.
Рядом, как прежде, лежит Арес. Он спит, его лицо расслаблено, и в этом есть что-то успокаивающее. Я потянула к нему руку и положила на грудную клетку чувствуя, как ритмично отчеканивает его сердце мне в ладонь, вспоминая, как потеряла его в нашем общем или только моем кошмаре. Я забрала руку, вытянула ноги, стараясь не разбудить его, и, прежде чем еще глубже погрузиться в эти мысли, вышла на улицу.
Воздух был свежим и напоминал о том, что жизнь продолжается. Я шагала по траве слушая пение птиц, и постепенно ощущение тревоги начало отступать. Но мысли о том сне не покидали меня. Почему именно двадцать пять лет? Что означает этот промежуток?
Сейчас мне двадцать пять. Пока что, больше похоже на разбушевавшуюся температурную фантазию. Тогда почему так саднит в груди? Я буквально чувствую эту потерю всем телом.
Пока спишу все на антибиотики на ночь, хоть и не уверена, что от них есть такая побочка, надо загуглить.
Я поднялась, глядя вдаль. На горизонте возникали силуэты деревьев, они были такими же знакомыми, но, казалось, стали частью другого мира. Я вновь ощутила ту связь, что когда-то была между нами, ту самую, которая пересекала границы реальности.
Резкий