И был вечер, и было утро. Борис Васильев

И был вечер, и было утро - Борис Васильев


Скачать книгу
ных салютов, но, измученная ожиданиями, недоеданиями, гибелью родных, близких и знакомых, мама не успела толком порадоваться, и моим первым детским впечатлением стало мокрое Ваганьковское кладбище, черная осень да ветер в голых деревьях. И еще растерянные слова отца:

      – Как же так? Ведь в меня стреляли. В меня ведь…

      Хозяйничать пришлось сестре. Она была старше на семь лет, но между нами лежали не годы, а война: для меня эта война оказалась историей, а для нее – жизнью, что и сделало сестру старше собственного возраста. Кроме того, отец упорно не желал приводить в дом новую хозяйку, несмотря на все сватовства, советы и знакомства, и сестра досыта хлебнула горяченького в свои школьные годы. Потом я как-то спросил у отца, почему он решил все взвалить на девчоночьи плечи.

      – Это ведь для меня жена, – невесело усмехнулся он. – А для вас мачеха, для друзей – всегда посторонняя. Видишь, сколько неудобств?

      Мы и друзья были отцовским миром, островом в океане, кораблем, на котором он, как и всякий человек, пересекал реку от берега, где ему даровали жизнь, до берега, где ему даруют смерть. Но мне тогда исполнилось семнадцать, я впервые влюбился и считал отца абсолютно неправым. А отец опять лежал в госпитале, и из него опять извлекали немецкое железо…

      Но первый главный вопрос я задал не отцу, которому всегда было чуточку не до нас, а сестре. Я спросил, почему это у меня нет бабушки. У всех есть, а у меня…

      – Наша бабушка погибла в оккупации. Она ведь папина мама, а фашисты убивали семьи комиссаров.

      – А где тогда мамина мама?

      Сестра промолчала, но так, что я более этого вопроса не задавал: в те времена даже первоклашки были на редкость сообразительны. И еще три года жил в неведении, пока отец с какой-то неуверенной гордостью не поведал вдруг:

      – Твои дед и бабка по маминой линии – герои Гражданской войны. Дед командовал дивизией, а потом… В общем, он погиб. А бабушка – она с дедом прошла войну, участвовала в боях и даже имела награды – так она уцелела. Значит, бабка у тебя имеется и скоро должна приехать. Вот, сын, какие дела.

      Через добрый десяток лет после памятной осени на Ваганьковском кладбище в нашей семье появилась бабушка. Молчаливая, очень сдержанная, совершенно седая и очень красивая, потому что была похожа на маму, которой я уже не помнил. Я сразу в нее влюбился, а бабушка не приставала ко мне с ненужными вопросами вроде тех, которые задавали моим приятелям: «Ты где порвал штаны?», «Кто тебе разбил нос?», «Почему ты гоняешь мяч, вместо того чтобы учить уроки?..» Нет, я был избавлен от этого, я рос счастливчиком, и никто не лез в мою личную жизнь.

      После отцовских слов я усиленно наблюдал за бабушкой. И все никак не мог вообразить, что эта сухая, белая, как наволочка, и прямая, как жердь, старуха была в самом деле героиней той, уже почти легендарной, Гражданской войны. И очень быстро заприметил привычку, которая резко выделяла бабушку: за столом она непременно стелила рядом с тарелкой чистую тряпочку и бережно клала на нее личный кусочек хлеба…

      – Об этом не спрашивай! – сердито оборвал отец. – За восемнадцать лет и не к такому привыкнешь, понял меня? Ты лучше о Гражданской ее расспроси, если тебе не все равно, как это твои деды в двадцать два года дивизиями командовали.

      Мне было не все равно, но бабушка предпочитала отмалчиваться. И очень может быть, что я так ничего бы и не узнал, не рассказал бы впоследствии своим детям, и тогда оборвалась бы цепочка из капелек родной крови. Личная история каждого человека, генетический код его памяти, тоже ведь вырождается, если не питать ее своевременно.

      – Я-то многое знаю, – продолжал отец. Он постепенно становился все более раздражительным, то ли от фронтовых ран, которые никак не желали оставить в покое его, то ли от ран душевных, которые не оставлял в покое он сам. – Нам с мамой в молодости выпало столько бессонных ночей, что хватило на все воспоминания. Вплоть до прадедушек с прабабушками. Я добавлю, что знаю, но ты все-таки начни расспрашивать сам.

      Но подступиться мне все никак не удавалось, потому что бабушка упрямо не желала ничего вспоминать. Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы однажды не…

      Знаете пруд у Новоспасского монастыря? Мы жили неподалеку, на Краснохолмской, а на пруду том каждую зиму расчищали хоккейную площадку. Это всех устраивало: мы не мозолили глаза взрослым, а взрослые не мозолили глаза нам, и все шло отлично. Пока не провалился Андрюшка. Он был очень толстый, считался абсолютно непробиваемым вратарем, но тащить его из полыньи было делом нелегким. Кончилось тем, что мы его благополучно спасли, а я благополучно схватил воспаление легких, поскольку спрыгнул в воду, чтобы подталкивать вратаря сзади. Естественно, мы об этом не хотели распространяться, так как взрослые всегда делают не те выводы, но температуру скрыть не удалось, и меня уложили.

      Короче, я доходил вполне основательно, но это давало известные преимущества. Я требовал забот и взамен получил индульгенцию на некоторые капризы, вследствие чего бабушке пришлось нарушить привычное молчание.

      – Хорошо, только я начну издалека, чтобы ты все понял, – вздохнув, согласилась она. – Перед тем


Скачать книгу