Деклассированные. Андрей Курков

Деклассированные - Андрей Курков


Скачать книгу
без них – хоть куда, а они без него…

      И приколотил этот список прямо к дверям не кто-нибудь, а точнее – не кто попало, а сам новый дворник Феодор, из расстриг. Сей список здесь же и прилагается:

Список жильцов одноподъездного дома № 8 по Низкопоклонному переулку

      кв. 1 – дворник Феодор

      кв. 2 – Товарнов-Вагонский

      кв. 3 – женщина Апологетта

      кв. 4 – Мудренов Агатангел Ильич (профессор философии)

      кв. 5 – Иван Магнитогорович (пролетарий)

      кв. 6 – еврей Бухманд (православный)

      флигель – Муся, собака дворника.

      Как-то раз наступило утро 6 сентября 191… года. С трудом оторвав голову от подушки, изготовленной из бывшего барского дивана, проснулся дворник Феодор и, поерзавши с полчаса на софе, стал готовиться отойти ко второму утреннему сну, но, вспомнив о делах насущных, все-таки встал и побрел искать воду для омовения. Прошло всего лишь трое суток со дня возрождения новых порядков в старом доме, и он еще не привык к расположению своей роскошной однокомнатной квартиры.

      Умывшись спросонья, он по привычке подошел к образам, висевшим в углу, трижды плюнул на каждый, потом трижды же повторил: «Я – атеист, я – атеист, я – атеист!» После этого аккуратно вытер слюну с икон маленькой тряпочкой и улыбнулся, вспомнив нечто из глухой монастырской жизни. Потом резко сменил улыбку на суровое выражение лица и протараторил: «Религия – опиум для народа! Чур меня! Чур!» Феодор выглянул в окно и задумался о жизни. В это же утро о жизни задумались и остальные жильцы дома № 8. Ведь когда больше не о чем думать, все думают о жизни.

      Размышления дворника Феодора о жизни.

      Мысль № 1: Жизнь – это хорошо! А жилец кв. 5 – сволочь и дерьмо и звать его не по-христиански (Я – атеист: 3 раза) – Иван Магнитогорович, хоть и на русского похож. Все равно сволочь! Хто ж на новую квартеру в первый же день баб ведет! Да еще сразу трех в красных косынках! Может, секта какая?! Муся бедная сейчас, небось, зубами около хвоста роется, больно много блох этой осенью. Вот бы их, родименьких, этому Магнитогоровичу подкинуть, а от него и бабам этим краснокосынчатым! Погода хорошая! Хватит размышлять, мести пора!

2

      И наступил вечер в доме № 8 по Низкопоклонному переулку. Из флигеля доносилось недовольное ворчание Муси, из квартиры дворника – то молитвы, то звуки искренних плевков, а из апартаментов профессора философии – столярный стук.

      На третьем этаже болезненно заскрипела дверь, и на лестничную площадку по-лисьи вышел Иван Магнитогорович в запятнанных галифе и в затертом сером пиджаке, надетом на голое тело. Он наклонился над лестничным пролетом, вслушиваясь в звуки парадного. Весь шум сливался в легкое волнение ушных мембран и после бурных лет революции мог вполне сойти за божественную тишину. Магнитогорович на цыпочках спустился вниз и, выглянув на улицу, осмотрелся по сторонам.

      – Все тихо! – недовольно буркнул он. – Хоть какой бы шум! Притаились!

      Он вышел на улицу, стал лицом к дому и зашептал: «Так-так, у дворника горит свет, у профессора тоже, на третьем… а кто там? Черт возьми! Ну ладно, запишем. Он достал мятую бумажку и нацарапал что-то там карандашом, потом громко сморкнулся на землю и снова зашел в подъезд.

3

      Агатангел Ильич Мудренов вышел из дому туманным послереволюционным утром. Низкопоклонный переулок еще спал, не обращая активного внимания на лошадиный топот куда-то вперед спешащей истории. В тумане мелькали темные элементы в темно-серых плащах с поднятыми воротниками. «Это люди будущего… – думал, замечая их, Мудренов. – Из тумана вышли, в тумане и исчезнут…»

      Он уже минут десять как свернул с Низкопоклонного переулка, прошелся по Солдаткинской и очутился в конце концов на бульваре Липко. Здесь тумана было поменьше, появился выбор дороги, который и смутил профессора. Покрутив головой в разные стороны бульвара, он сделал решительный шаг назад и призадумался, после чего повернул направо. Идя медленно по левой стороне, он внимательно ощупывал глазами все вывески и дома. Вдруг он остановился. Вывеска над дверьми гласила: «АРТЕЛЬ «ВЕЧНАЯ РАДОСТЬ» О-ВА ГЛУХОНЕМЫХ». Дверь была закрыта. Мудренов запомнил адрес дома и облегченной походкой деклассированного элемента двинулся дальше по бульвару.

      Прошло два часа. Утро приняло вполне рабочий облик. Везде стоял трудовой шум, шокирующий капиталистическую Европу. По улицам бегали бездомные собаки, обычно никого не кусая, и лишь изредка набрасывались они на ухоженных высокомерных болонок и мопсов, оставляя от них собачью сущность. Агатангел Ильич робко приоткрыл дверь в артель и бочком протерся вовнутрь. В помещении стоял невероятный шум. За верстаками работали около полутора десятков рабочих, мелькали рубанки, молотки подпрыгивали и с грохотом опускались на доски. Люди работали увлеченно, не обращая внимания друг на друга, не глядя ни на что, кроме как на предмет своей работы. Агатангела Ильича никто не заметил. Он простоял четверть часа, наблюдая за трудом. Потом подошел к ближайшему рабочему и дотронулся до его плеча. Тот обернулся, провел взглядом от ног до головы и в обратном направлении, взял большую метровую линейку и принялся


Скачать книгу