Самый лучший вечер (сборник). Валерия Вербинина
стие от пули, и занавеска слегка колебалась от летнего ветра.
Кошкин почувствовал, как у него вспотела кожа у корней волос, и разозлился. В конце концов, за время службы в милиции ему довелось видеть предостаточно убитых, и вовсе не это являлось проблемой сегодня, в прекрасный субботний вечер. Капитан с раздражением вытер лоб и покосился на осколки бокала неподалеку от трупа, на лужицу красного вина, похожего на кровь, возле них.
Фотограф полыхнул яркой вспышкой, снимая убитого, и Кошкин поморщился. Все было не так. Да, совсем не так, как надо. «Но разве я сам не хотел бы этого?» – спросил он себя. И не получил ответа.
Врач, стоя над трупом, равнодушно курил сигарету. Это был немолодой уже человек с синяками под глазами и уставшим лицом. Позади него маячили двое санитаров в белых халатах, ожидавших, когда им разрешат увезти тело.
Фотограф вновь полыхнул вспышкой. Врач докурил сигарету и внимательно посмотрел на молодого капитана со шрамом на виске.
– Убит наповал. Мне очень жаль, но тут я ничем помочь не могу, – сказал он, словно извиняясь.
– Я уже понял, – кивнул Кошкин.
В соседней комнате кто-то всхлипывал. Заунывный вой сирен доносился снаружи, и у Олега невольно заныл висок под шрамом.
…Нет, ну почему так? Почему именно так, а не как-то иначе?
– Вы нашли того, кто это сделал? – спросил врач.
– Нет, но мы ищем, – ответил капитан. И добавил: – Похоже, стреляли с крыши здания напротив. Я уже послал туда наших.
Ему показалось, будто врач глядит на него с сочувствием. Конечно, на что тут можно надеяться? Обыкновенное хладнокровное заказное убийство. Гарантированный висяк, как говорят опера.
– Вы закончили? – снова подал голос медик. – Мы можем забирать тело?
– Да, конечно. Как только будут результаты вскрытия…
– Само собой, я сразу сообщу, – с улыбкой откликнулся врач.
Санитары развернули черный мешок для перевозки трупов, и тот раскрылся с отвратительным хрустом. Фотограф уже ушел. Не глядя больше на убитого, Кошкин вышел из комнаты. В коридоре его настиг возбужденный лейтенант Садовников. Лейтенант был молод – еще моложе, чем Кошкин, которому недавно сравнялось тридцать, – и жаждал сенсации.
– Олег Петрович, что ж такое творится? – заговорил он быстрым, горячим шепотом. – Пономарева грохнули?
– Да. А я думал – не доживу до этого, – буркнул капитан.
– Почему? – удивился лейтенант.
– Видел его? Как он там валяется на ковре… – Но, едва начав фразу, Кошкин пожалел, что затеял разговор, и замолчал. – До чего жалкий у него вид. А ведь такой был крутой, – все же договорил он.
Садовников с любопытством покосился на него. Так и есть, сейчас спросит, обязательно спросит…
– Товарищ капитан, а правда, что он вас убить пытался? – и в самом деле не сдержался лейтенант.
Кошкин машинально тронул шрам на виске, вздохнул:
– Было такое.
Однако Садовников не унимался:
– И что, вы собираетесь всерьез искать того, кто его шлепнул?
А ведь как было бы просто спустить все на тормозах, подумал Кошкин, как заманчиво… Но тут раздался топот ног, и в коридор влетели двое оперов.
– Товарищ капитан, мы нашли оружие! – доложил тот из них, что успел меньше запыхаться.
Второй меж тем протянул капитану снайперскую винтовку. Садовников только присвистнул с невольным уважением, и Кошкин неодобрительно покосился на него.
– На крыше нашли? – спросил он, тотчас же вспомнив полускрытый развевающейся занавеской силуэт здания, видного из окна комнаты, где находился убитый.
– Так точно, Олег Петрович! – отрапортовал второй опер, глядя на капитана со щенячьей преданностью.
«Отличная точка для снайпера, Кошкин, – хохотнул внутренний голос. – Идеальная. Небось жалеешь, что сам там не был, а? Ты ведь хорошо стреляешь, Олег. А что, если…»
И капитан представил себе: вот он лежит на крыше, глядя в прицел. В доме напротив человек, который через мгновение станет мертвецом, о чем-то разговаривает с молодой женщиной в красивом платье, которая стоит спиной к окну. Но вовсе не женщина интересует его.
Он нажимает на спуск, и пуля, пролетев сквозь стекло, вонзилась прямо в сердце мужчины.
Отличная работа. Прекрасная работа. Очень профессионально, ничего не скажешь.
Бокал упал на ковер. В чьих руках он находился – его? Ее? А потом наверняка женщина стала истошно кричать, двери хлопали, люди метались, не зная, что им делать…
Почему не ты, Олег? Почему это сделал не ты?
– Да, это было бы лучше всего, – вяло пробормотал Кошкин.
Садовников тревожно уставился на него.
– Вы о чем, Олег Петрович? – на всякий случай спросил лейтенант.
Кошкин опомнился.
«Стоп, – сказал он себе, – неважно,