Дело Мотапана. Фортуне де Буагобей

Дело Мотапана - Фортуне де Буагобей


Скачать книгу
м не готовили заговоров и не писали гениальных произведений. А между тем за их величественными фасадами любят и ненавидят, копят деньги и разоряются точно так же, как и в других местах. Там иногда разыгрываются сердечные драмы мрачнее мелодрам доброго старого театра «Амбигю-Комик» – драмы, не всегда оканчивающиеся так же, как в театре, где преступление обычно наказывается, а добродетель вознаграждается.

      Об этом в один ноябрьский вечер размышляли два изящно одетых молодых человека, шагавших бок о бок по бульвару Гаусман. Было уже за полночь, погода стояла прекрасная, они вышли из оперы и прогуливались пешком, дымя сигарами и рассуждая о войне и о любви, как Коконнас и Ла Моль в «Королеве Марго».

      Они и вправду походили на этих героев Александра Дюма. Один был высок, крепок, гордо держал голову с закрученными кверху усами – настоящий Коконнас. Другой – среднего роста, гибкий, худощавый, изящный и белокурый – мог бы, как Ла Моль, понравиться Маргарите Наваррской.

      – Вот мы и пришли, – сказал высокий брюнет, указывая тростью на монументальные ворота. – Я проводил тебя до дома, а теперь тебе следовало бы проводить меня до клуба.

      – Ну уж нет! – воскликнул его приятель. – Мы сегодня и так много болтали и философствовали, ты достаточно рассказал о своих морских кампаниях и парижских победах. К тому же мне хочется спать.

      – И зачем ты так торопишься к себе на четвертый этаж?

      – Куртомер, друг мой, ты мне надоел.

      – Стало быть, ты запрещаешь мне заглядывать в твою частную жизнь? Ладно, сменим тему. О чем я сейчас говорил? А! Я не отказался бы посмотреть на то, что происходит в парижских домах… в твоем, например. Ты должен это знать. Расскажи!

      – Что именно?

      – Ну, расскажи мне о жильцах этого дома.

      – Я не справочное бюро!

      – Тебе присущи ум и наблюдательность. Я уверен, что ты сможешь изобразить каждого из обитателей дома номер триста девятнадцать. Кстати, о консьержах… опиши твоего!

      – Легко: он старый, безобразный и надутый. Читает радикальные журналы, и я подозреваю, что у него высокое положение во франкмасонском ордене. У него есть дочь, которая играет на фортепьяно и собирается выступать. Его зовут Сирил Маршфруа.

      – Значит, он настоящий консьерж. У тебя с ним, должно быть, плохие отношения?

      – У меня с ним вообще нет отношений. Я никогда с ним не заговариваю, и он мне не кланяется.

      – Прекрасно! Понятно, что он тебя терпеть не может. А теперь, друг мой, поднимемся на первый этаж. Если я не ошибаюсь, на каждом этаже по одной квартире. Ты покажешь мне свой дом снизу доверху.

      – Знаешь, Жак, нужно иметь большое терпение, чтобы не бросить тебя в подвал.

      – Но это будет интересная экскурсия! Итак, на первом этаже…

      – На первом живет сам хозяин – знаменитый Мотапан, владелец двенадцати миллионов, которые он заработал в дальних странах продажей неизвестно чего… Злые языки говорят, что негров.

      – Я его видел на Елисейских Полях, он ехал в коляске, которую купил по случаю в таттерсале[1] вместе с лошадьми. Он похож на пирата. Этот миллионер женат?

      – Нет. Он живет один со своим камердинером, каким-то темнолицым болваном, которого, должно быть, привез из Индии, и со своей кассой – как уверяют, полной золота и драгоценных камней. Впрочем, прошел всего месяц, с тех пор как он здесь обосновался. До пятнадцатого октября он занимал квартиру на втором этаже, а Кальпренед, который теперь поселился на втором, жил на первом. Право, не знаю, почему так случилось. Возможно, квартира на первом оказалась Кальпренеду не по карману.

      – А между тем он был богат, а может, богат и до сих пор, хотя и стал жить скромнее. В клубе я слышал, что его сын Жюльен промотал много денег. Молодой человек – большой кутила, и если его отцу придется постоянно платить по его долгам, сестра Жюльена, пожалуй, останется без приданого. Правда, она очаровательна, и мне кажется, в женихах у нее недостатка не будет. Одного по крайней мере я знаю…

      – Жак! Прошу тебя, не бросай камни в мой огород.

      – Ты признался! Раз так, я умолкаю. Если жильцы второго этажа так тебе дороги, можешь перейти к третьему.

      – На третьем ничего интересного – семья буржуа в полном смысле этого слова. Бульруа – негоциант, сделавший состояние на москательных товарах[2] и оставивший дела. Он придерживается крайне левых взглядов, его наследник тоже перешел в эту партию, а мадам Бульруа осталась левоцентристкой. Мадемуазель Бульруа охотно присоединилась бы к дворянству, если бы какой-нибудь дворянин приятной наружности предложил ей руку. Они богачи, а Эрминия – их единственная дочь, так что подумай.

      – Благодарю, я еще к этому не готов. Возможно, лет через десять. Я ушел в отставку как раз для того, чтобы пожить холостяком, так что жизнь для меня только начинается!

      – А для меня, напротив, кончается, – грустно сказал Альбер.

      – Это заметно. Ты годишься только для семейной жизни, и я советую тебе начать ее как можно скорее.

      – Ты


Скачать книгу

<p>1</p>

Таттерсаль – место публичной торговли лошадьми, а также место собраний любителей верховой езды; первый был основан в 1777 г. в Лондоне господином Таттерсалем.

<p>2</p>

Москательные товары – краски, клеи, технические масла и другие химические вещества как предмет торговли.