Аз есмь царь. История самозванства в России. Клаудио Ингерфлом

Аз есмь царь. История самозванства в России - Клаудио Ингерфлом


Скачать книгу
вонок, Любшин объяснил, что не может дать свой номер телефона, потому что он на даче и звонит из деревенского телефона-автомата, но если товарищ узнает, он обязательно перезвонит… На следующий день он снова позвонил, дама-товарищ сдержала свое слово, и Станислав Андреевич, перед которым я здесь извиняюсь, имел адрес магазина, день и час прибытия товара. Информация оказалась верной, и после совместной с рабочими разгрузки грузовика – последнее условие для получения права на покупку – я приобрел прекрасную деревянную библиотеку, которая сейчас находится в Париже.

      Лже-Любшиным был мой друг Илья Ф. Я рассказал ему о своем желании приобрести чешские полки и о досаде, что так не нашел их. Он был очень удивлен: «После шести лет в МГУ ты не знаешь, как это сделать?» И он применил известную хитрость советской молодежи, о которой я не думал.

      Эта история вспомнилась мне только сейчас, в процессе работы над русским вариантом книги. Какое было в моем отношении с русской культурой символическое значение этого акта самозванства, соучастником которого я стал? Этот поступок, как бы подведший черту моей студенческой жизни в Москве (1966–1972), был частью моего будущего, неотделимого от книг. Та покупка была мной сделана как бы в долг у многовековой традиции русского самозванчества, и сейчас, после долгих лет изучения и осмысления дорогой мне русской истории, этот долг погашен.

      Мне очень приятно отметить мастерство, с которым Павлу Каштанову удалось обойти сложность французского языка, при переводе моей книги на русский язык. Также мне очень повезло и в другой части работы над русским изданием: у меня был умный, понимающий и страстный редактор, Дмитрий Споров, о таком редакторе мечтают все авторы, когда отправляют рукопись издателю. Обоим моя благодарность.

Париж – Буэнос-Айрес, 2020

      ВВЕДЕНИЕ

      ПРЕЗИДЕНТ – ПОСЛАННИК БОЖИЙ?

      В начале 2012 года российские СМИ сообщали о появлении в Нижегородской области секты, в которой принято молиться на икону с ликом Путина. Глава этой секты, основанной в 2005 году, некая «матушка» Фотинья еще в мае 2011 года привлекла внимание российских властей и прессы, провозгласив, что «на Путина снизошел Святой Дух», дабы он, «как новый апостол, вел за собой Россию». Восьмого июля 2011 года Владислав Сурков, выступая по российскому телевидению, объявил, что Путин «послан России судьбой и Господом в трудный для нее час». Через пять месяцев Путин, тогдашний премьер-министр и кандидат в президенты, назначил Суркова вице-премьером. Среди наград, присуждаемых нынешним российским правительством, выделяется «Орден Святого апостола Андрея Первозванного». В ритуалах, языке и поведении современная российская государственная политика все чаще обращается к мистическому опыту. Слова Фотиньи можно было бы счесть причудой и отнестись к ним не более серьезно, чем к «пророчествам» лидера какой-нибудь западноевропейской секты; но мыслимое ли дело, чтобы руководитель аппарата французского премьер-министра, решившего выставить свою кандидатуру на должность президента, объявил его Божьим посланником, призванным спасти Францию? Это означало бы для него если не конец карьеры, то по крайней мере гарантированное поражение на выборах. Можно было бы также ограничиться разговором об откровенно странных заявлениях высокопоставленных российских чиновников. Но стоит, пожалуй, воспринимать и икону с ликом Путина, и молитвы Фотиньи, и интервью кремлевского чиновника как явления одного порядка: если поместить их в контекст российской политической культуры и российской истории, перекличка между высказываниями людей, находящихся на противоположных концах социальной лестницы, представится не столь странной, как могло бы показаться неискушенной западной публике. Ибо в рамках этой культуры действия правительства и власти вообще принято легитимировать апелляцией к высшим силам, недосягаемым для простых смертных, идет ли речь о божественной воле, на которую ссылались при царях и в нынешней России, или о марксистско-ленинских законах общественного развития, которыми обосновывались решения советских партийных органов.

      Икона с изображением Путина и молитвы Фотиньи, с одной стороны, и апелляция к Богу в выступлении высокопоставленного чиновника – с другой являют собой контраст между знакомым и иным. Объяснения требует, как всегда, лишь иное. Если мы хотим избежать поверхностных трактовок этих заявлений, если хотим рассмотреть их с учетом культурного контекста, нам следует подвергнуть их «деконструкции» (Ж. Деррида), то есть «очистить от напластований» историю, заложниками которой оказались Сурков и Фотинья.

      Конечно, и в ином проглядывают знакомые черты: обращение к трансцендентному восходит к общеевропейской и общехристианской традиции. Хотя образ Спасителя и развернут в будущее, он пришел к нам из прошлого. При этом общая для всего христианского мира традиция варьируется в зависимости от конкретных условий. Попытки объяснить иное обречены на неудачу, если не выявляют его истоков, продиктованы конъюнктурными соображениями или сводятся к столь же распространенной, сколь и косной привычке приписывать инаковость России ее природной сущности или тому, чем она не является. Объявление себя


Скачать книгу