Ганнибал. Бог войны. Бен Кейн
ее предательской радости. Ганнон жив и здоров! Боги не совсем оставили ее…
– Что он просил передать?
– Что часто думает о вас. Часто. – Бомилькар дал осознать это слово, после чего добавил: – Он сказал: «Передай ей, что с помощью богов мы когда-нибудь увидимся снова».
Аврелия ощутила слабость в коленях.
– Надеюсь. Когда-нибудь, – прошептала она.
Бомилькар улыбнулся.
– Да увидят мои и ваши боги, что это сбылось! А теперь, с вашего позволения, я должен уйти.
Аврелии пришлось сдержать себя, чтобы не закричать «нет!». Ей так хотелось расспросить гостя о многом, хотелось, чтобы он все рассказал про Ганнона, но она удержалась. Ведь Бомилькар – вражеский шпион в самом сердце вражеской территории.
– Вы очень рисковали, придя сюда. Я от всего сердца благодарю вас и даю вам благословение этого дома. Идите с миром, и пусть ваше возвращение будет быстрым и безопасным.
Он благодарно кивнул.
– А вы можете передать мое послание Ганнону?
Лицо мужчины выразило сожаление.
– Увы, моя госпожа, не могу.
– Почему?
– Я не волен говорить об этом.
– Клянусь, клянусь могилой моей матери, что не скажу ни одной душе, – умоляла она.
Осторожный взгляд и вздох.
– Ганнон отправился в Сиракузы.
– В Сицилию?
Ее сердце подпрыгнуло. Регий был рядом с островом, где находился Квинт. Теперь и Ганнон там же…
– Я и так сказал слишком много. Больше не могу сказать ничего.
– Ладно. Спасибо, – проговорила женщина, склонив голову. – Прощайте.
Когда она снова подняла глаза, Бомилькар уже ушел. Сердце заныло, и Аврелии захотелось побежать за ним. Встреча была слишком коротка, но если задержать карфагенянина, можно подвергнуть опасности его жизнь. Внезапно получить весточку от Ганнона – и так большая удача, сказала она себе, и дает еще больше оснований отправиться в Регий, к Луцию. Впрочем, Аврелия испытывала небольшое чувство вины. У нее не было шанса увидеться с Ганноном или Квинтом – как такое возможно? – но было бы утешением оказаться поближе к ним, даже ненадолго. Никто не узнает ее тайной цели; для всех эта поездка будет казаться поступком преданной жены. Главным препятствием оставался Темпсан, но женщина чувствовала, что знает, как его обойти.
– Можете говорить, что хотите, – сказала Аврелия на следующее утро. – Вы отложите поездку на восемь дней, на время поминального пира в честь моей матери. А потом я поеду с вами. А также возьму сына, раба-телохранителя и старого отцовского надсмотрщика, который только что получил волю.
– Задержка… – начал Темпсан.
– Допустима. – Она постоянно повторяла себе это. Аврелия не собиралась оставлять похороны матери незавершенными. – День и час нашего отъезда не повлияет на выздоровление Луция. Повлиять на него могут только боги.
Темпсан вздохнул, словно извиняясь.
– Простите, моя госпожа, но я не могу позволить вам поехать.
Аврелия была готова к такому ответу.
– В