Короны Ниаксии. Змейка и крылья ночи. Книга первая из дилогии о ночерожденных. Карисса Бродбент
теплой кровью. Глухое «кап, кап, кап» громко ударяло в мозаичный пол, заглушая даже те отдаленные крики.
Кровотечение – это плохо. Очень.
Надо было не медлить и найти безопасное место, пока меня не почуяли. Я схватила кинжал – на этот раз за рукоять, – и второй обнаружился неподалеку от первого. Тогда я встала и осторожно отступила назад, пока не наткнулась плечом на камень. Я пошла по стене, касаясь ее локтем и держа клинки на изготовку в обеих руках. Мои шаги были беззвучны и уверенны. Когда нога уперлась во что-то холодное и жесткое, сердце подпрыгнуло.
Ступенька. Вверх. Оставалось только молиться, чтобы эта лестница привела меня куда надо. Но иного выбора не было – я действовала вслепую. Я стала подниматься, прижимаясь к пыльным металлическим перилам, чтобы спина не оставалась незащищенной.
Лунный дворец, я слышала, был местом таинственным, магическим, благословлённым – или проклятым – самой Ниаксией. Даже Винсент в это верил. Он рассказывал мне, что коридоры здесь двигались и комнаты меняли расположение. Дворец обладал способностью поместить тебя точно в то место, где ты хотел или не хотел быть, в зависимости от того, сопутствует ли тебе сегодня удача.
«Обещаю тебе, Ниаксия, что, если ты дашь мне все это пережить, я сделаю так, что нынешний Кеджари станет для тебя самым интересным и славным представлением за тысячу лет, – молча говорила я богине. – Просто обалденным, тебе понравится. Клянусь».
Крики медленно растаяли вдалеке – к моему облегчению. Я от них отдалялась. Хорошо. Продолжаем подниматься – один пролет, два, три.
Но Лунный дворец не собирался отпускать меня так просто.
Поначалу мне казалось, что все это я себе выдумала. Уши так напрягались, прислушиваясь, что стало легко усомниться даже в собственных чувствах. Но по мере того как мои шаги продолжались, комок страха в животе разбухал. Нет. Я была права: крики снова приближались. Хотя всего несколько минут назад они затихали далеко позади. Как будто я взбиралась по бесконечной винтовой лестнице, ведущей в никуда.
Я даже чуть не споткнулась, когда ноги встали на плоскую плитку там, где я ожидала нащупать следующую ступеньку. Звуки побоища эхом отдавались прямо надо мной. Подниматься дальше было невозможно. Я оказалась в ловушке.
Я вжалась в стену. Глаза бессмысленно глядели внутрь бочки, заполненной черной, как деготь, темнотой. Что дальше? Как я…
Один голос в той далекой какофонии прорезал все остальные.
Следить за ударами сердца больше не требовалось, потому что оно остановилось.
Крик прервался, похороненный под множеством других далеких голосов. Но я узнала его, даже за эту долю секунды. Я узнала его как голос, который нежно называл меня маленькой паршивкой и прерывался хриплым кашлем от долгих лет непрерывного курения сигар.
В голове стало пусто, осталось только одно имя.
Илана.
Никогда до конца не поймешь, что может заставить тебя пренебречь осторожностью, пока это не случится. Иланы оказалось достаточно. Всю жизнь я сохраняла