Изверг его светлости. Марина Комарова
значит, невидимый полог. Что ж… Сейчас будет незабываемая встреча.
Ещё раз оценив обстановку, я увидела, что молодой пан не смотрит наверх, а его помощник придерживает лестницу и при этом стоит возле стены.
Отодвинув горшок и рванув на себе ночную рубашку так, чтобы открыть грудь практически… полностью, я оперлась ею о подоконник. Молодой пан шикнул на помощника:
– Юшек, держи крепче!
Я томно вздохнула. Ровно в этот момент пан поднял голову и уткнулся носом мне прямо в оголенный бюст.
Снизу раздался приглушенный писк Юшека. Молодой пан превратился в каменное изваяние, даже забыв дышать.
– Вам удобно? – заботливо поинтересовалась я.
– Пх… М-м-м… Мари… Вы кто?
– Твоя птичка!
Он попытался отпрянуть, но я ухватила его за шкирку и затянула в комнату. Горшок шмякнулся на Юшека, который с воплем: «А-а-а-а!» ломанулся через кусты.
От неожиданности молодой пан не успел возразить и, кувыркнувшись, плюхнулся прямо на пол. Я поставила ногу ему на грудь.
Он снизу глянул на меня и поперхнулся готовыми сорваться с языка словами.
– Пани, пани, приношу извинения! Я перепутал, я не к вам, я…
Я обвинительно ткнула в него веером:
– Как не ко мне? То есть вы, пан, нашли себе другую?
Не знаю, что бы он ответил, но в этот момент в спальню ворвались Луцка и Томаш, а за ними замаячила толпа слуг. Зажегся свет, и я сообразила, что под моей ногой лежит пан Онджей хниздо Датэл собственной персоной.
Выражение лица Томаша было незабываемым. Впрочем, слуги тоже не остались безучастными.
– Панна Агнешка, что происходит? – потребовал он объяснений.
Как приличной даме мне положено было бы отпрянуть и прикрыться, но вместо этого я щелкнула веером и медленно начала обмахиваться.
– Горячая ночь, пан Томаш, – ответила я как можно более спокойно.
Кто-то из слуг сдавленно крякнул. Луцка шумно выдохнула, явно пытаясь прийти в себя.
– Настолько горячая, что пришлось… охладиться, – продолжила я. – Но, возможно, всё же кто-то примет молодого пана из моих жарких объятий и продолжит? А то я несколько утомилась.
После чего глянула на распростёртого Онджея так, что он побледнел.
Тут же остальные сориентировались. Луцка накинула на меня что-то, пока Онджея подняли на ноги и с хищными улыбочками вывели из комнаты. Томаш задержался на несколько секунд, бросил на меня задумчивый взгляд, сказал:
– Благодарю вас, панна Агнешка. – И вышел за слугами.
Я фыркнула и опустилась в кресло:
– Что за манеры, что за манеры…
– Панна Агнешка, вы умеете… впечатлять. – Луцка явно хотела остаться серьёзной, но уголки губ так и подрагивали в улыбке. – Кажется, Гнездо Дятлов теперь не приблизится к нам на тысячи золотых взмахов.
Золотой взмах – местная мера длины. Вроде как ориентируются на какую-то мифическую птаху, крыло которой равняется приблизительно метру. Во всяком случае, я поняла именно так.
Я