Боль (сборник). Евгений Гришковец
у неё есть при себе наличные деньги, должны быть. Но пройдя пять-шесть шагов, Вадим резко остановился.
«Что ты делаешь, идиот? – подумал он. – Ты что, офонарел? Ты что удумал? Дать Мите денег?» – спросил он себя, стоя посреди зала. Он повернулся туда, откуда шёл, и посмотрел на Митю. Тот смотрел на него.
Вадим понял, что захотел и решил дать Мите денег из чувства противоречия и желания мести. Захотел уязвить Борю. Как-то отплатить ему и за горькую обиду, и за деспотизм, и даже за великодушный и, судя по всему, искренний шаг к примирению, за щедрый и действительно желанный подарок, сделанный дочери. За то, что Боря оказался тоньше и мудрее в этой ситуации, чем Вадим мог предположить.
Он постоял пару мгновений и решительно вернулся к столику. Митя встал навстречу.
– Вот что, Митя! – сказал Вадим твёрдо. – Я не могу дать того, что ты просишь… Не перебивай! Не могу не потому, что нету… А потому, что это противоречит воле твоего отца. Прошу, не обижайся.
Я тебя искренне люблю.
– Простите меня, дядя Вадя, – сокрушённо сказал Митя, – конечно! Я понимаю… Только отцу, пожалуйста, не говорите, что я у вас… Пожалуйста!
Я даже представить себе не могу, что будет!..
– А вот этого я тебе обещать не могу, прости! – сказал Вадим глядя Мите в глаза. Эти глаза стали совершенно затравленными и несчастными. – Спасибо за замечательный подарок и поздравление…
– Митя, – услышал Вадим голос жены, – ты что, уже уходишь? – Она кричала из-за своего стола. – Митя, мальчик мой, ты даже представить себе не можешь, как угадал с подарком. Она же мечтала о нём… давно!
– Митя, родной! Это правда-правда! – радостно и громко сказала Катя, подбегая.
Митю стали обнимать жена Вадима и Катя. Соня скакала рядом и кричала:
– Митя, запомни: у меня день рождения тоже седьмого, но сентября!
В это время к Вадиму подошёл Валера.
– Спасибо, Вадим Сергеевич, – серьёзно сказал он.
– Да за что же, бог с тобой? – пожимая протянутую Валерой руку, спросил Вадим.
– За приглашение… И вообще.
– Да не за что, Валера! – улыбнувшись, сказал Вадим, чуть сильнее сдавил и отпустил Валерину руку.
С утра следующего дня, то есть в воскресенье, Вадим только и делал, что обдумывал произошедшее накануне. Он наблюдал за тем, как Катя радуется фотоаппарату, всё фотографирует и поминутно подбегает то к нему, то к жене, чтобы показать получившиеся снимки. А Соня, взбудораженная, не отстаёт от сестры и канючит, чтобы ей дали пофотографировать самой. Вадим смотрел на это и думал о Мите, о его просьбе, а точнее, о его мольбе и своём отказе.
О Боре думал.
Вадим пытался себя убедить в том, что ничего особенного не произошло, что переживать не о чем, сами разберутся. Но не мог. Он так и видел Митю, который остался хорошим, умным, чувствительным и воспитанным мальчиком. Просто он стал несчастным и нездоровым человеком. Затравленным, загнанным в тупик, измученным и ужасающе одиноким. Вадим вспоминал и