Отряд «Авангард»: Клинок пери. Багровая графиня. Тёмный Наследник. Евгений Гаглоев
возможно, что этот кто-то сейчас присутствует в комнате. Только мы знаем друг о друге все. Кодовые имена, пароли, задания и то… как мы стали теми, кем являемся. Только мы, – повторила она. – И я доверяю всем вам… – Тут ее взгляд остановился на Очкарике. – Кроме тебя.
– Что?! – задохнулся Очкарик. И сразу затрясся мелкой дрожью, на его лбу выступили крупные капли пота. – Я… Да я бы никогда…
Алекса резко спрыгнула со стола и медленно приблизилась к нему, продолжая грациозно обмахиваться веером.
– Что у тебя с рукой?! – грозно спросила она.
Очкарик заслонил перебинтованную кисть здоровой рукой.
– Я же говорил, несчастный случай! – почти взвизгнул он.
– Сними повязку, – приказала Алекса.
Очкарик был на грани обморока от страха.
– Нет!
– Снимай, я сказала.
За спиной Алексы Шахиня щелкнула пальцами и сделала знак рукой Одноглазому и Амбалу, указав на Очкарика. Они поднялись со своих мест и моментально прижали его спиной к стене. Очкарик заверещал и забился от ужаса, но им не составило большого труда сорвать с него бинт.
Амбал вздернул руку Очкарика повыше, при этом ноги бедолаги повисли в воздухе. Теперь все увидели, что его ладонь проткнута насквозь. В самой ее середине багровела аккуратная продолговатая прорезь, стянутая ровными швами. Сделать такую дырку мог лишь острый нож с широким лезвием. Или узкий меч. Рану Очкарику нанесли совсем недавно, края еще толком не затянулись и продолжали кровоточить. Амбал резко отпустил его, и Очкарик брякнулся на пол.
– Я так и думала, – усмехнулась Алекса. – Ты ничего не хочешь нам рассказать?
Очкарик выпучил глаза и тяжело задышал, не в силах вымолвить ни слова. Стекла его очков сразу запотели.
– Ну что ж, – тихо произнесла Алекса.
Воздух в комнате внезапно сгустился. Легко спрыгнув со стола, Алекса подошла к Очкарику, выпрямилась, как струна, и закрыла глаза. Над ее головой возникла едва заметная черная дымка, которая начала быстро расти. Вскоре она окутала женщину целиком. Алекса рывком вскинула руку со скрюченными пальцами и с силой прижала ее ко лбу Очкарика. Тот громко застонал, словно от сильной боли. И тогда Алекса открыла глаза, белые, с полным отсутствием зрачков.
– Откройся мне! – проревела она.
Этот голос не мог принадлежать женщине. Он даже не мог принадлежать человеку. Это было громкое утробное рычание, сопровождавшееся клекотом, подобное крику из самой преисподней.
Очкарик словно окаменел, не сводя с нее глаз.
Сознание Алексы вошло глубоко в его разум. Она перелистала его воспоминания о последних днях, как открытую книгу, и быстро нашла то, что ее интересовало. Ага! Пару дней назад он ходил в ночной клуб «Скорпион».
Очкарик пробирался сквозь толпу танцующих, одновременно пытаясь заигрывать со всеми встречными девушками. Он подмигивал им и нес какую-то чушь, но никто не обращал на него ни малейшего внимания. Впрочем, нет, кажется, одна девица поглядывала на него.
Ее лицо то и дело мелькало рядом в толпе,