Теневая защита. Олег Поляков

Теневая защита - Олег Поляков


Скачать книгу
покинутых клумб.

      День неуверенно раскрывал жителям свои объятия, наваливаясь пудами новых и нерешенных накануне проблем. Сон, еще недавно казавшийся избавителем, прощаясь, жестоко топил вчерашние робкие надежды. И, угасая, возвращал ослабший было привкус сомнений и бед.

      То ли туман, то ли химозная дымка комбинатовской дряни отползала по стенам домов вверх, к крышам и антеннам, цепляясь за трещины межблочных швов, откляченные оконные отливы и тронутые ржавчиной балконные перила. К облачным пузырям примешивались кустистые струи от работающих угольных кочегарок. Прохладный ноябрь принимался диктовать свои условия.

      Знаменитый лисий хвост комбината накренился в направлении положенного ему по протоколу норд-веста. Его смешанного запаха гари с соляркой еще не ощущалось. С запахами вообще было пока скудно. Доносились лишь ленивая перекличка тепловозов на Сортировочной, да спешащие по утренним вызовам сирены скорых.

      Светофоры неохотно переходили от мигающего желтого к размеренной смене цветных огней. Машины выползали на связующие две части разрезанного рекой города магистрали и понемногу забивали собой все дорожные полосы. Тротуары тоже наполнялись спешащими в цветастых одеждах жителями, опустошающими жилые клетки многоэтажек и наводняющими суетой офисные мелкопробные притоны, пышущие самолюбованием магазины. И растворялись в гигантском лабиринте комбината. Человейник переходил от ночного напряженного небытия к не менее нервозному дневному клубку столкновений и противоречий. Испытывая каждого на стойкость, верность и адекватность, доверяя еще один, не менее важный день жизни. Утром вчерашний счет побед и поражений обнулялся, и каждый был вновь вправе выбирать для себя, кем быть ему сегодня.

      … стремглав бросаться в створки ада,

      Иль лирой услаждать свой слух,

      Скрижалям следовать отрадным,

      Пусть голос сердца слеп и глух.

      Поднять ли руку в снопе Света

      Или тяжелым кулаком

      впечатывать во тьму…

      С каждым утренним часом потоки бесчисленных городских юнитов увеличивались кратно, пока в какой-то момент не происходил коллапс у речных переправ. И, замерев в непродолжительном замешательстве, эти потоки принимались инстинктивно и случайным образом нащупывать пути к рассеиванию. Деблокада мостов была похожа на рассасывание кровеносного тромба. С тем только отличием, что случайное касание впередистоящего бампера где-нибудь на съезде вмиг запечатывало вновь все потуги миновать злосчастный мост. И превращало битву за движение в великое стояние на реке Угре.

      Плохо различимый за давно немытыми оконными стеклами городской ритм нарастал, набирал яркость палитры и полноту звуков, обретая утраченную за ночь жизненную силу. Мутные окна неохотно пропускали вползающий в полумрак комнаты утренний свет.

      Мир там и мир Здесь.

      Холодная мрачная чистота против тёплого и смрадного полумрака.

      Лишь по эту сторону окна, отделяющего промозглый мир от кокона стен в выцветших зеленых обоях, всё еще замерло в оцепенении тишины и устойчивого перегара. Но было хорошо, так хорошо…

      И Солнце…

      Лето. Утро. Песня жаворонка. Приятный покой.

      И полёт.

      Он парил. Легко и ритмично менял направление полёта. Поворачиваясь к солнцу то спиной, то подставляя лучам и ветру лицо и распахнутую под рубашкой грудь. То ныряя, то взвиваясь, переворачиваясь и пикируя.

      Как это замечательно! Почему он не делал так раньше?

      Еще кувырок, петля, пируэт. И камнем вниз, в прохладу возникшего белёсого облака.

      Свист ветра и капли воды, сконденсировавшейся на верхней губе, рывки ворота рубашки и принявшая в себя облачная мгла.

      Теперь вверх, в зенит, в ту самую блестящую точку над головой! Вон она, виднеется. Да!

      Однако обступившая мгла не отступает. Усиливаясь, она сгущается, скручивается в тугую спираль, охватывает с боков и начинает давить.

      Он рвётся ввысь, но его затаскивает назад, в упругую мрачную пустоту.

      Начинается стремительное падение. Хватая ртом разреженный воздух, он беспорядочно кувыркается. Воздуха не хватает. Из чистой, хрустальной, озонированной, почти божественной амброзии он превращается в негодный, смрадный и тухлый кисель. Его становится трудно проталкивать в себя, лёгкие отказываются наполняться этим гнусным месивом.

      Та, минуту назад первозданная, радость стремительно улетучивается, её место занимают безысходность и тоска. Лёгкие в груди начинает щемить и сдавливать!

      Верните меня! Не хочу!

      Крик растворяется в тишине, невысказанный вопль тонет в горловых спазмах.

      Невесомое марево приятного тепла и покоя тает и сотни тысяч острых игл медленно вонзаются в его тело, слева, сбоку, в ногу. Попытка отстраниться, отползти, вернуть нирвану не приносит успеха. А приходит боль. Тянущая, нудная. Потом резкая и пульсирующая. Принимается рвать на части. Молниеносно, не дав возможности к сопротивлению. Беспощадно. Накатами.

      Тело


Скачать книгу