Игры Стражей, или Паноптикум мотыльков. Елена Граменицкая
в предместье Фюссена, он мечтал лишь об одном: – забрать маленькое кучерявое сокровище себе. Как воспоминание. Как позднее раскаяние.
Много лет назад обманщица Катрина исчезла из его разрушенной жизни, прихватив самое дорогое – неродившегося ребенка.
Несколько раз Гюнтер пытался связаться с ней и узнать о судьбе малыша, но тщетно. Спустя пять лет, в канун Рождества, на его адрес в Сети пришло сообщение от поверенного фрау Лешер. Во вложении была метрика родившейся восемь месяцев спустя после шутовской свадьбы девочки.
День, когда он получил эту новость – 23 декабря 1997 года – долговязый Гунно-«журавель» не забывал никогда. Неудачник и пессимист воскрес к новой жизни, встрепенулся, окреп, преисполнился ответственности.
Его бездарное существование обрело святой смысл.
Мерзкая сестра Жозефа. Ее прикосновения прохладны и прилипчивы, словно ползущий по телу слизень.
Плывущая походка, плавные движения тела, укутанного в серую рясу, маленькая покачивающаяся головка в белом чепце, темные глазки, жадно смотрящие на молодых воспитанниц, ротик, напоминающий издали присоску – все это складывалось в мерзкий образ очеловеченной улитки, выползшей из-под защитного панциря.
Воспоминания об ее настойчивых и услужливых пальцах вызывают у Сибиллы рвотные судороги. Обезумевшая от одиночества, пожелтевшая от иссушающей тоски по канувшей в Лету свободе сестра Жозефа, заведующая переменой белья, испытывала последнее в жизни удовольствие от прикосновений к невинным ложам воспитанниц приюта. Она застилала их постели и тщательно разглаживала, избегая малейших складок на простынях.
Ну а возможность раз в неделю, в банный день, помогать девочкам облачаться в чистое исподнее вызывала у нее поистине религиозный экстаз. Мимолетно касаясь юных тел, она неистово шептала молитвы и дрожала от волнения.
Сибилла старалась одеваться без посторонней помощи и незаметно покидать бельевую комнату, грешную юдоль стареющей педофилки.
Долгожданное решение отца забрать ее из приюта вызвало у несчастной девочки неописуемый восторг и зависть остальных сироток. Но какое ей дело до остальных, когда долгожданный, восхитительный, сверкающий радужными огнями мир наконец-то распахнул свои объятия и пригласил ее на нескончаемый праздник?
Она ждала его, вожделела всем сердцем, выпрашивая у Санта-Клауса под рождественской елкой, кричала вслед упавшей звезде, давилась от усердия, глотая четырехлистник заячьей капусты. Верила, знала, что мечта осуществится.
Все началось с забытого в классе пения кем-то из старших девочек иллюстрированного журнала, каталога мод.
С того самого дня, затаив дыхание, с перебоями в сердце, малышка Сибилла разглядывала каждую картинку, гладила руками заветный глянец и разве что не постанывала от наслаждения. Шептала особые секретные слова, словно молилась своему новому богу, ради него готова была разом забыть все благочестивые наставления и сгинуть в «геенне огненной» – именно так сказала бы воспитательница, если бы застала ее на месте преступления. Но тайна осталась