День, когда пала ночь. Саманта Шеннон
отец неспроста прибыл на Вверение. Он принес печальное известие, что Бренна скончалась, – сообщила королева Сабран. – Весной она должна была выйти за Эйнлека.
– Да примет ее Святой в небесном чертоге!
– Да будет он милостив! – Королева сделала знак меча. – У Гериона еще двое детей – первенец Магнауст и Хайнрик, которому всего два года. Эйнлек нуждается в наследнике по крови и потому не может сочетаться браком с Магнаустом, который не принесет потомства.
Глориан уже поняла.
– Вы хотите обвенчать меня с Магнаустом, – жалобно проговорила она.
– Я бы скорее нашла тебе супруга в Искалине – мы слишком давно не доказывали своей благосклонности старинным друзьям. Но Герион Ваттенварг – человек гордый, а с возрастом стал обидчив. Сейчас, когда Карментум поднимает голос против монархии, мы не можем позволить себе внутренних трений среди верных. Ваше обручение задобрит Гериона и сохранит в целости Кольчугу Добродетели.
В долгом молчании Глориан вспоминала Магнауста Ваттена, его надменную ухмылку и сочащийся презрением голос.
– Зачем было внушать мне, будто у меня есть выбор? – услышала она свои слова. – Почему бы просто не сказать, что это он?
– Глориан, ты уже не дитя. Я не хочу слушать жалоб, – холодно отозвалась королева Сабран. – Магнаусту предстоит стать наместником Ментендона. Тебе не придется проводить с ним много времени, если он тебе не по нраву. От него требуется одно – ребенок.
– А если я не хочу ребенка? И глупого супруга? – вырвалось у Глориан. – Если никогда не хотела?
Молчание было ужасным. Глориан уже думала, что сейчас лишится чувств. Ее самая заветная тайна – тайна, которую она хранила столько лет, – прорвалась наружу, как сломанная кость сквозь кожу.
– Скажи мне, дочь моя, – с пугающей мягкостью заговорила королева, – ты слушала сегодня сказание?
Глориан дрожала. Она знала, что непростительно оскорбила Святого.
– Да, – шепнула она.
Ребра у нее натянулись, как струны. А вдруг стража слышала и разнесет ее слова – слова наследницы, презревшей свое призвание?
– Мы связаны долгом продолжать род Святого и тем хранить мир от Безымянного. Это – единственное, в чем Беретнет не дано выбора, – сказала Сабран. – Крошечная жертва за все права, которые дарует нам корона.
С языка Глориан рвались тысячи возражений. Она проглотила их.
– Когда мне венчаться?
– Как только позволит закон – когда тебе исполнится семнадцать.
Глориан сквозь слезы смотрела на мать.
– Наши недавние предшественницы едва не погубили страну, – тихо сказала королева Сабран. – Мы с тобой, Глориан, не можем позволить себе ни одного неверного шага. На нас смотрят все глаза. Все ожидают увидеть, что и мы такие же – что карментцы правы и мы с тобой вовсе не святой щит. И потому мы не дадим трещины, мы не оступимся. Мы без жалоб исполним врученный нам Святым долг.
Она помолчала.
– Однажды перед тобой будет сидеть твоя дочь, и ты скажешь ей, что она должна обвенчаться ради страны, и тогда