У волшебства запах корицы. Надежда Мамаева
то тому, что вопросов я не задавала, таракан решил, что в моей голове в принципе легко укладывается то, что, по сути, не лезет ни в какие ворота, и продолжил:
– Но это к делу не относится. А вот то, зачем ты понадобилась моему господину, великому придворному алхимику Микелису Глиберусу… У него есть дочь, Кассандриола, Кесси. Тебе выпала честь быть на нее до неприличия похожей. Так вот, она на днях слегла. Ее прокляли – наложили заклятие, побочный эффект которого, помимо прочего, и абсолютное безмолвие. Сейчас ей уже лучше, но встать с постели она никак не может, как и говорить. А сегодня день объявления ее помолвки.
– Ну и в чем проблема, перенесли бы, – невольно вырвалось у меня.
– Проблема в том, что помолвка эта политического плана, о ней была договоренность, и именно ради этого приехало посольство.
– Ради дочери придворного алхимика? – Сомнение в моем голосе можно было черпать ложкой.
– Не ради одной, конечно, ради двух дюжин. Просто принцесс и принцев королю жаль, да и штучный товар – королевские особы. Укреплять же межрасовую дружбу надо, за счет браков в том числе. А с драконами мы сейчас начали дружить особенно рьяно – как-никак, только что война закончилась, вот и заверяет наш король в своей искренней дружбе бывших противников, как может.
От тараканьей трескотни голова разболелась еще сильнее, но я стоически терпела.
– Кесси прочили за драконьего князя рода Дирриетгинга, и сегодня – церемония объявления помолвки. Не явиться на нее – значит, не просто впасть в немилость короля, это может послужить началом конфликта.
– Ну да, уважительной причиной неявки на лекцию может быть только смерть студента, – процитировала я слова грозы нашего факультета Алоизии Эриховны, декана и жуткой стервы в одном лице.
– Точно. Поэтому сейчас я позову служанку, которая приведет тебя в надлежащий вид, и мы отправимся на церемонию. Там тебе нужно будет произнести только одно слово: «согласна», и ты, считай, свободна.
Все сказанное тараканом было хотя и абсурдным, но логичным. Да и выбирать мне особо не приходилось. Эх, знала бы я, чем все это обернется…
Садиста, придумавшего корсеты, надо было самого засунуть в это пыточное устройство и заставить совершить марш-бросок через пустыню Гоби. Чтобы это зараза умирала долго и мучительно. Служанка шнуровала меня, безбожно сжимая ребра пластинами, бюски впивались в талию, я скрежетала зубами.
– Еще немного выдохните, госпожа, – произнес голос, не отличающийся теплотой, но с должной долей почтения, – ваша талия чуть шире, надо ее еще затянуть.
«Куда еще-то? Вы сейчас мне печень выдавите в грудину вместе с желудком, один позвоночник останется», – про себя завопила я. Резкий рывок (хорошо, что я вцепилась в столбик спинки кровати – иначе бы точно упала), и служанка с чувством выполненного долга выдохнула:
– Все, теперь можно и платье надевать.
Глядя на бархат, расшитый серебряной нитью, я поняла, насколько сильно мое представление о данном предмете гардероба отличается