Полночь в Малабар-хаусе. Вазим Хан
лучшими из лучших, а в итоге остался с теми, с кем больше никто не хотел работать. Скоро он пал жертвой пьянства.
– Итак, – начал он наконец, – похоже, из-за тебя мы крупно влипли.
Персис напряглась.
– Боюсь, я не совсем вас понимаю.
– Я о сэре Джеймсе Хэрриоте. Сегодня утром мне домой позвонил зампомощника комиссара Амит Шукла и похвалил меня за проявленную инициативу и за начало расследования убийства сэра Джеймса. Еще он спросил, когда ему ожидать завершения дела. Ситуация вышла щекотливая, и он всячески старался мне на это указать. Политическая бомба. Его смех стоял у меня в ушах, даже когда я уже положил трубку.
– Я не понимаю.
– А я и не жду, что понимаешь, – пальцы его правой руки забарабанили по столу. – Персис, это не просто еще одно убийство. Подобные случаи сразу привлекают внимание прессы. Попадают на первую полосу. И одно неверное движение может положить конец какой-никакой карьере каждого из нас.
– Сэр, я уверена, мы раскроем это дело.
– Неужели? – Сет бросил на нее суровый взгляд. – Знаешь, почему нам позвонили? Сейчас объясню. Что бы там Джеймс Хэрриот ни делал для правительства, это были задания определенной секретности. Сегодня утром я позвонил тем друзьям, которые у меня еще остались, и, похоже, никто не в курсе, чем же именно он занимался. Понимаешь, что это значит?
– Нет.
– Это значит, что он был замешан в чем-то сомнительном, о чем мало кто знает, а если знает, то не хочет говорить. Между прочим, твой приятель Лал мог позвонить кому угодно – в том числе и самому комиссару. Тогда в его распоряжении была бы целая группа захвата из подразделения Патнагара.
Рави Патнагар, глава уголовного розыска штата, когда-то был другом Сета, а ныне числился у него в злейших врагах.
– Однако вместо этого он позвонил нам. Тебя это не настораживает?
– А что я должна была сделать, сэр? Сказать, что места в очереди больше нет, и отправить его куда-нибудь по другому адресу?
Сет поджал губы.
– Помнишь день, когда застрелили Ганди? Со мной тогда был коллега-мусульманин, и, услышав эту новость, он чуть не рухнул мне на руки. Потому что он, конечно же, как и все мы, считал, что убийца наверняка из мусульман. Представляешь, какая могла начаться паника? Мы все вздохнули с облегчением, когда пошли слухи, что убийца на самом деле индус. Но затем забеспокоились индусы: вдруг это кто-то из их касты, их племени, их общины? Увы, но в нашей стране миллион фракций, и все они с готовностью обвинят друг друга в чем угодно, – тут он тяжело вздохнул. – Пойми, Персис, времена сейчас неспокойные. Любая неопределенность сразу вызывает у людей ужас. Никто не хочет становиться козлом отпущения. А ты нас сейчас именно этими козлами и делаешь.
– Я только хочу, чтобы мне позволили делать то, чему меня учили.
– Ты женщина с амбициями. Но от чрезмерных амбиций, как известно, погибали целые народы.
– Выходит, если мужчина честолюбив – то он добродетелен, а если женщина – то она порочна? – сверкнула глазами Персис.
Взгляд