На острие меча. Вадим Поситко
в том, что тайным послом в Пантикапей отправился именно он. Но обиднее всего было другое: разменять пятый десяток лет, иметь за спиной огромный опыт придворных интриг – и вот так глупо попасться! Гипепирия оказалась хитрее, она переиграла его. Что ж, за все нужно платить. А за собственные ошибки вдвойне.
– Я услышала достаточно. Клеон, проследи, чтобы команда не распускала языки. – Настил под сандалиями царицы легонько скрипнул: она удалялась. – И не медли, избавься от тел.
Последняя фраза прозвучала как приговор, и Сальм с какой-то внутренней легкостью вдруг осознал, что нисколько не удивлен. А на что, собственно, он надеялся? Что эта властная, но осторожная женщина оставит свидетелей? Трое уже никому ничего не расскажут. Остался только он.
«А ведь я угадал, что этот пес – грек», – старался отвлечь себя Сальм, но горькая досада на царя Зорсина, пославшего его в этот проклятый город, и на самого себя, доверившегося собственной удаче, сжигала сердце.
Тем временем его грубо, за ноги, выволокли на палубу. Яркий утренний свет ослепил, но даже сквозь блики в глазах он рассмотрел равнодушное, словно высеченное из камня, лицо Клеона. Грек стоял над ним, широко расставив ноги и скрестив на могучей груди загорелые руки.
– Ты уж прости, сирак. Ничего личного. – Он легко, как ребенка, подхватил его, ступил к надпалубному ограждению. – Передавай привет рыбам. – И бросил в море.
Последнее, что увидел Сальм, прежде чем вода накрыла его, был округлый бок корабля и закрывший собой полнеба ослепительно-белый парус.
Глава 2
Рим, два месяца спустя
– Ты не мог выбрать более приличного места? – спросил Лукан, оглядываясь по сторонам и морща нос.
Они с приятелем сидели в недорогой таверне на окраине Форума. Заведение это явно не было рассчитано на клиентов с тугим кошельком. Пропитанный запахами пота и пережаренного лука воздух вытолкнул бы наружу любого уважающего себя римлянина, а ассортимент блюд не заставил бы задержаться даже самого скромного гурмана, решившего здесь перекусить. Соответственно и публика состояла из тех, кто дорожит каждой монетой и готов довольствоваться бобовой похлебкой и дешевым вином.
– Тут мы вряд ли встретим наших общих знакомых, – пояснил Луцерий.
– Это точно. – Лукан задержал взгляд на каменном прилавке с парующими в его углублениях горшками; исходившие от них ароматы и краснолицый хозяин в грязном фартуке вряд ли могли пробудить в нем аппетит. – К чему такая конспирация? – поинтересовался он.
– Понятно, ты еще не знаешь. – Его приятель подался вперед.
– Что я должен знать?
– Сегодня ночью арестовали Винициана!
– Луция Анния Винициана?!
– А ты знаешь другого Винициана? – Луцерий перешел на шепот. – И не ори так, мы не одни. В городе, к слову, начались повальные аресты.
Из шести столов (не считая того, за которым устроились они) в таверне были заняты только три. За двумя вкушали местную стряпню не сильно шумные компании,