Свойство памяти. Полина Елизарова
своей сути…
Следом открылась и следующая глава – а в ней Анька взяла и выросла на обломках СССР. Дерзкая, грубая девочка-подросток с неумело замазанными маминым тональным кремом прыщами, перечащая в каждой мелочи.
Теперь поиском рецидивистов и пополнявших картотеку бандитов Варвара Сергеевна уже спасалась, а облегчение от объятий Никитина, уже скорых и привычных, быстрее забывалось.
Они с Сережей еще долго тянули каждый в свою сторону эту мучительную резину, и каждый и хотел, и боялся отпустить свой конец. Редкие и нелюбимые мужчины почти не оставили следов в этой главе. Они были неплохими, скорее хорошими, почти всегда женатыми – и несчастливыми.
Порой она отчаянно хотела в кого-то из них влюбиться.
Иногда ей даже удавалось войти в состояние пьянящей весны.
Но одна лишь выскочившая наружу неправильность – дурацкое суждение, забывчивость в мелочах, едва уловимый запах чужого дома и чужой жизни – быстро ее заземляли и возвращали в кишащее делами отделение, где неизменно, повышаясь в должностях и званиях, царствовал Сергей Никитин.
В следующей главе Анька, красивая, глупенькая и отчего-то взрослая, вечерами сердито скидывала в коридоре ботинки.
Теперь уже она опаздывала на ужин, напрасно приготовленный матерью. Дочь запиралась в своей комнате, часами болтала по телефону, смотрела сериалы, в одиночку пила коньяк, слушала Эдит Пиаф или рэп на ставшем ей, для нее, дипломированного переводчика, почти родным французском.
И Варвара Сергеевна еще глубже погружалась в работу, а личные встречи с Никитиным растворились в химере ушедших лет.
Постепенно сойдя на нет, они остались лишь воспоминанием, пронизанным уснувшим трепетом и затихшей болью нереализованной женщины.
И тогда, в следующей главе, пришло успокоение. Никитин стал ей хорошим другом. А затем пришла беда…
Но этот файл закрыт для просмотра.
Незачем вспоминать. Рядом остались только Анька и Сергей Никитин, который помог нащупать новый путь.
Провалявшись после увольнения из органов в ведомственной психушке и просидев с год в клетке собственного дома, Самоварова начала работать внештатным сотрудником в его частном детективном бюро.
Глава, которая начиналась с Валеры, не открывалась…Конечно, ведь она существовала в ее настоящем! А это пространство было от него отделено. Его настоящее было прошлым, как черно-белые и выцветшие от солнца фотографии на изъеденных временем стенах, как треск вековых деревьев и хруст сапог охраны за окном.
– У меня плохое кровообращение, – пользуясь установившимся контактом, пожаловался заключенный. – Вы не могли бы попросить вашего холуя ослабить веревку?
– Он вам не холуй! А я… замужем.
Теперь он глядел на нее с неприкрытой и полной превосходства усмешкой.
Усмешка эта, преобразившая тяжелые и неприятные черты лица, делала его неприятно притягательным.
Почувствовав упадок сил, Самоварова крикнула караулившему