Бывшие в городе. Наталья Крамель
следующую. Мне нравились его улыбка, его смех и родинки вокруг глаз. – Она была странной. Знаешь, в момент приближающегося коитуса она попросила остаться в туфлях…
– В туфлях? – спросила я, смеясь.
Он улыбнулся и посмотрел на меня:
– Именно: в туфлях.
Послышались звуки салюта. Снопы искры поднимались в беззвездное ноябрьское небо, загорались, взрывались и снова поднимались в небо.
– В твою честь? – спросил Дима.
– Может быть, – сказала я. – Я замерзла.
Я начала игру. Намек был понят.
– Вернемся к остальным?
Я поняла ту женщину, которая предпочла остаться в туфлях: она просто подготовилась к скорому побегу. Неужели я его не привлекаю? Или он просто притворяется? Как много вопросов и как мало ответов…
Когда мы вернулись на кухню, мы все сели за стол. Каждый из компании начал делиться чем-то, что, как казалось, вызовет интерес большинства. К счастью, мои увлечения выходили далеко за рамки увлечений, отвечающих желаниям и потребностям моих друзей. Но, к своему несчастью, я давно обнаружила, что отклика они не у кого не находят. Я научилась выкладывать основную информацию в доступную всем форму, при этом легко добавляла остроты, которые либо смущали, либо смешили всех.
Я начала рассказывать про сегодняшнюю историю с зачетом и автоматом по греческой литературе. Краем глаза я встретила заинтересованный взгляд Димы. Он увлекся моим рассказом.
Я была взволнована. Я повернулась к нему, но была встречена холодным взглядом, в котором сквозили и надменность, и враждебность.
Чем я это заслужила? Я встретила его таким же надменным и холодным взглядом. Он растерялся. Я растерялась.
Что это было?
– Я обожаю Чехова, – сказал он, когда рассматривал мою скромную библиотеку. – Он невероятен.
Очередная мысль, эмоционально проявляемая: «Ему нравится то, что нравится мне».
В моей картине мира было одно негласное правило: человек, которому нравится Чехов, по определению своему плохим быть не может.
– Этот альбом, – сказал он, улыбаясь и откидываясь назад на стуле, заложив руки за шею, – я переслушал несколько раз.
Moby и Sting. Два исполнителя, музыка которых является зеркалом души человека. В случае Димы душа у него была добрая.
– Еще по одной? – спросил он, когда мы всей компанией перешли на белый ром.
Он, чокнувшись со всеми, красиво откинул голову назад и вылил все содержимое рюмки в себя. Он смешно поморщился. Я рассмеялась.
Каким-то странным образом я чувствовала себя с ним хорошо. Все с ним было легко и просто. Я не хотела думать ни о чем. Мне нравилось, что во время споров он быстро разгорался, увлекался, иногда глотая слова, иногда путая факты, прилично пьяный человек всегда должен иметь право на ошибку; тогда он начинал смеяться, и смех его был настолько заразительным, что каждый подхватывал, не понимая сути наших споров, и каждый смеялся.
Только