Руконогие. Герман Анатольевич Горшенев
лученное за уникальные миссии оружие давно забытой расы, как бы сказали неписи: «Оружие древних». Она их берегла, а продай – этого хватило бы на полгода оплаты премиум аккаунта, но сейчас Елена, переполняемая гневом на козлов приходящих ломать саму суть игры ради своих мерзких интересов только для того, чтобы показать себя круче других, готова была потратить всё и даже больше, чтобы наказать.
Девушка сжала зубы и хрипящим от перегрузки голосом прошептала: «Поганые читеры». У неё тоже был и свой чит, но в отличие от принятых, когда ты покупаешь код и у тебя всё сразу получается, она свой заслужила кровью, работой и болью виртуального тела, головными и мышечными болями тела реального. Она была – альфатестером. Это не только куча расписок о том, что ни к кому и никогда не будет иметь никаких претензий, а в одной из расписок даже говорилось, что она не имеет претензий в случае причинения физического, морального, материального и прочего ущерба. Крючкотворец так и не смог тогда придумать, что имеется в виду под выражением прочий ущерб, что не входит в моральный, материальный и физический. За свой чит она расплатилась литрами крови, сдаваемой на медицинских комиссиях, десятками часов, проведённых на велотренажёре, который определял сердечный ритм и ещё кучей всего. Девушка поставила столько электронных подписей под документами о неразглашении, не передаче данных, о не возможности подмигивать, когда тебе задают вопросы, что этого бы хватило на целую секретную службу.
Зато она стала альфатестером, и у неё теперь были отключены все системы контроля. Игра просто пронизана системами ограничений, чтобы жирные стареющие дядьки с одышкой и лишним весом, превышающим все допустимые показатели, не отхватили сердечного приступа от волнения, когда к ним в виртуальный бордель приходила какая-нибудь звероподобная шалава, или не перепугались до смерти на вираже, делая примитивную мёртвую петлю. Игровая корпорация очень заботилась о сосудах головного мозга владельцев элитных премиум аккаунтов.
У Елены этих стопов не было. Скорость её машины была равна мощности того мотора, который она туда смогла всунуть, а манёвренность равна скорости реакции, зато и перегрузку никто не ограничивал.
Её отчим – большой любитель компьютерных игр, всегда говорил: «Блин! Эта игра на скорость пальцев! У кого это быстрее, тот и победит». Он конечно утрировал – потому что это скорость пальцев, скорость нервов, скорость реакции! Сжатый в злобного маленького ежа комок нервов, осознавший себя девушкой, заложил на крохотном штурмовике с обратной стреловидностью крыла ещё один разворот. Отчим был в чём-то не прав, но по большей части, всё-таки, прав. Да, так и есть, а ещё доступ альфатестера со снятыми ограничениями по перегрузке, по боли, по страху и запредельным нагрузкам. Всё это делало маленький кораблик кошмаром и ужасом для врагов, но за это надо было платить.
Сам отчим предпочитал другие игры, и, как он говорил, «гонял на танках». Мастодонты из давно забытых войн имели ход аж целых двадцать километров в час и броню, позволявшую подходить в упор к самым крупнокалиберным противотанковым орудиям, а затем, как было принято это называть, «тащить и давить». Да нафиг! Он крепким лбом неповоротливый бронированной машины и гусеницами пользовался чаще, чем пушкой. «Вот, девочка, смотри! Игра, которая совершенно не зависит от скорости пальцев, и здесь надо думать головой», – гордо рассказывал родитель. Что нужно было думать, когда ты можешь подойти в упор и просто раздавить врага стальными лентами на колёсах, которые гордо именовали траками, до сих пор было непонятно, но взрослые мужики обожали эту игру, а вот насчёт реакции, да, он был абсолютно прав.
Ещё один разворот, свал, форсаж, штурвал на себя до предела и проход между стайкой ракет. Зрение привычно расплывается на долю секунды, а голову пронизывает вспышка боли. Злобные самонаводящиеся снаряды не успели среагировать на пронёсшийся мимо них штурмовик. Часть из них, потеряв цель, самоуничтожилась, а часть попыталась подыскать себе кого-то менее шустрого. Теперь ракетам всё равно какие цели попадут в искатели, а в собачей свалке снующих всюду истребителей, штурмовиков и охочей до убийства мелочи фрегатов они обязательно кого-то себе подыщут.
Вжать гашетку. Корпус дрогнул, ударив болтанкой по всем суставам и костям дикой вибрацией. Два роторных орудия выпустили сотни разогнанных до почти световой скорости стальных стрелок, а затем ещё два рывка и уход в сторону. Эсминец, державший на прицеле Еленин штурмовик, скорее всего поглотит этот залп щитами, даже не дрогнув, а может и нет. Кто его знает, сколько у него энергии? Сейчас в этом месиве из своих и чужих кораблей, окружавших титанического размера линкор Аю-Таю, вряд ли у кого-то остались полные щиты.
Гигантский корабль одну за одной убивал планеты, орбитальные базы, рвал системы укреплений и, даже мог погасить небольшую звезду. Древний линкор пёр к своей цели, наплевав на жестокую схватку вокруг. Было сложно понять происходившее вокруг, а сообщения валились десятками, а то и сотнями – ежесекундно. Что-то разобрать, увидеть, прочитать было невозможно. Крохотная машинка вышла из сумасшедшего манёвра, и перегрузка упала до привычных двух-трёх g. Штурмовик никогда не летает в бою ровно. Маленький ровно летящий корабль живёт в бою несколько секунд, поэтому