Зигзаги судьбы и любви. Ольга Ракета
дома казались ей нежилыми, они стояли большие, мрачные, лишь оконные стекла блестели в свете луны. Открыв калитку, мужчина пропустил Катю вперед. Они прошли к входной двери, Иван Данилович открыл ее (дверь была не заперта), вошел в коридор, потянув Катю за собой. Он зажег свет, поставил на пол сумки, помог девушке снять пальто, снял свою куртку, тяжело вздохнул и вошел вместе с Катей в комнату. Свет в комнате сразу зажегся, и Катя зажмурилась. Перед ними стояла пожилая женщина в ночной рубашке. Это была мать мужчины, и она молча смотрела на своего сына.
– Мам, я дома. Вот приехал. Я там тебе яблок привез. А это Катя, она пока поживет у нас.
– Вижу, что приехал. Помедлив, женщина так как будто и не было десяти лет разлуки, сказала;
– Хорошо, что хоть дорогу домой не забыл. И повернувшись к Кате:
– Катя, я Мария Никитична. Ужинать будете?
– Катя, может попьем чай? А если хочешь, можем и хорошо поесть, мама вкусно готовит, – первая скованность от встречи прошла, и мужчины становился тем Иваном Даниловичем, которого Катя знала в поезде.
– Как Вы скажете, – пробормотала девушка, застеснявшись.
– Тогда пойдем, покормлю тебя, – он взял девушку за руку и повел ее в кухню.
Кухня была маленькой, но такой чистой и уютной, и Кате было так комфортно! Она с благодарностью смотрела на мужчину и снова заплакала. Он улыбнулся, подошел к ней, обнял и тихо сказал:
– Считай, что ты теперь дома…
И пока Катя ела блинчики с мясом, и пила чай, мужчина, подперев голову левой рукой, все смотрел на нее и о чем-то думал. Мария Никитична вошла в кухню и сказала сыну: «Катя говорит тебе «Вы». Поэтому я постелила вам раздельно. А там смотрите сами, кровати широкие». Он усмехнулся, помахал головой: «Спасибо, мам». Поблагодарила женщину и Катя. Мария Никитична постелила им в соседних комнатах. Мужчина показал Кате обе комнаты:
– Выбирай, где тебе больше нравится. Можем поселиться в одной, – он стоял, прислонившись к дверному проему, и с интересом смотрел на нее. Катя вспыхнула:
– Это что, плата за приют?
– Глупости не говори, пальцем не трону. И снова усмехнувшись и поворачиваясь к выходу, добавил, – Пока. Спокойной ночи.
– И вам тоже.
– Катя давай без Даниловича, и без «Вы»? Ну не такой уж я и древний. Просто Иван. Согласна?
– Хорошо. Как будто у меня есть выбор, – прошептала девушка. А Иван довольный рассмеялся.
– Вот и славно, вот и договорились.
Катя хотела спросить про душ, чтобы обмыться после поезда, но не стала. Она одернула себя: «Сиди и жди готового». Дверь приоткрылась и в дверь протиснулась голова Ивана:
– Катя, хочешь пойти в душ?
– Да, а я только подумала об этом. Конечно, пойду.
– А почему смолчала?
– Решила, что еще рано командовать! – со смехом ответила она мужчине.
– Иди, там все готово. Могу помыть спинку, – теперь громко засмеялся Иван.
Катя шутливо замахнулась на него ночной рубашкой, которую держала в руке. Дверь