Служанка Его Светлости, или Как разорить герцога. Мия Лаврова
с собой? Грабителей не боишься?
– Эм-м-м, я об этом не подумал.
– Голова твоя садовая, – пожурила его, – спрячь в комнате. Донья Эвора точно тебя не ограбит.
– Послушай, раз у тебя сегодня выходной, пойдём вечером со мной. Я пою в «Золотом гусе», там публика побогаче. Оденься покрасивше, губки бантиком, – изобразил Дин девицу, сложив манерно руки и выпучив глаза, – с кем-нибудь приличным познакомишься. Тебе ведь замуж пора.
– Ох, только этого мне не хватало, – отмахнулась от менестреля.
– Странная ты, точно. Гляди, старой девой останешься. Ну идём, хоть немного отдохнёшь от своей работы.
– А и правда, нужно развеяться, – согласилась я и Дин просиял.
Только вот в суете последних дней про обувь совершенно забыла, так и ходила в тех самых сапогах. Я приостановилась, задумавшись: надеть под такую обувку ни одно приличное платье не получится.
– Что-то случилось? – затормозил за мной менестрель.
Чуть приподняв подол плаща, показала ему свои «скороходы».
Дин как-то странно ойкнул:
– Вернёмся на базар?
– Я пока не зарабатываю как ты, – вздохнула, любуясь обувкой.
Элоди платила исправно, но до ларина в день мне было далеко.
– Так в чём дело? – Дин за руку потащил меня в обратную сторону, – я же тебе проспорил. Вот и будет повод вернуть деньги.
Мы нашли лавку сапожника, там мне повезло отыскать ботинки на плотной подошве с небольшим каблучком, сделанные из приличной кожи и за приемлемую цену. Дин, даже с толикой гордости, протянул продавцу монеты.
– Теперь точно домой? – спросил менестрель.
– Точно, – улыбнулась я, прижимая покупку к груди.
Вернувшись, я поднялась в свою комнату и приступила к выбору наряда. На вечер приготовила тёмно-синее платье. Оно было чуть великовато, но шнуровка спереди быстро исправила это.
Волосы уложила в высокую причёску, изрядно помучавшись со шпильками, что одолжила мне донья Эвора. Выпустила пару локонов и довольная собой, любовалась в зеркало, что стояло у хозяйки в спальне.
– Мужа тебе хорошего надо, – послышался позади голос старушки.
– Все сегодня точно сговорились, рассмеялась я, – Дин мне сказал то же самое.
– Сколько тебе шестнадцать, семнадцать?
– Исполнилось в день Зимы шестнадцать.
– Пора, пора, – покачала головой хозяйка, – у женской красоты век недолог.
– Я подумаю над вашим советом.
Обижать старушку не хотелось, и спорить тоже, легче согласиться с её наставлениями. В конце концов, зла она мне не желает.
– Дора, ты готова? – раздался сверху голос Дина.
– Я внизу жду тебя!
– Смотри за сестрой, – напутствовала менестреля старушка, пока мы надевали плащи, – не позволяй её никому обидеть.
– Донья Эвора, – чуть поклонился ей менестрель, – за мной, как за стеной.
– Стена хлипковата, – проворчала вслед беззлобно хозяйка и закрыла за нами дверь.
Дин рассмеялся, не обижаясь на замечание:
– Ну,