Сегодня – позавчера. Виталий Храмов
тебя, Сара. А я вижу, переживаешь за него.
– Да, мы как бы и сдружились. Человек-то он неплохой. Интересный. И честный. Возможно, товарищем станет.
– Посмотрим. Ты не переживай. Мы его к себе заберём.
Гэбня кровавая
Заперли меня в узком чулане без окна. У стены стоял топчан с комковатым матрацем. Из мебели – всё. Свет давала тусклая лампочка под высоким потолком. Обитая жестяным листом дверь с окошком отгородила меня от мира.
Ждать. А что ещё остаётся? Теперь я бессилен что-либо изменить. Посмотрим, куда меня вынесет течение реки обстоятельств. А лучше всего ждать во сне. Я и завалился на топчан, свернув тонкий матрац в рулон – он стал подушкой. Уснул сразу. Сквозь сон слышал, как окошко на двери несколько раз открывалось, но дверь – нет. Меня не будили, сам вставать не хотел.
Сколько проспал – не знаю. Часов у меня не было, окна – тоже. Течение времени не ощущалось. Проснулся я от голода и желания опорожнить организм. Постучал в дверь, в открывшееся окошечко озвучил свои желания. Окошко захлопнулось. И всё – тишина. Я постоял, подождал. Ничего. Пожав плачами, сел обратно на топчан. Скучно.
Минут через десять загремели засовы, дверь открылась.
– Кузьмин, с вещами на выход.
Я усмехнулся – ну, какие у меня вещи? Даже ремень отобрали. Встал, вышел. Ослеп от яркого света. Меня толкнули в спину.
– Ещё раз тронешь меня – руку сломаю, – предупредил я конвоиров. В ответ раздалось сопение шести ноздрей.
– Встать лицом к стене. Руки за спину.
– Ребят, погоди, глаза к свету привыкнут. Я стены не вижу. А, вот она.
Я встал к стене, руки за спину, ноги расставил. Я видел подобную процедуру довольно часто, но в телесериалах про благородных бандитов и продажных ментов, которыми нас пичкали всю мою молодость.
– Вперёд.
– Далеко меня?
– Не положено знать.
– А в туалет-то можно?
– Пошли. Топай, топай. Тут по пути.
После посещения комнаты для раздумий меня вывели из казарм, погрузили в машину. Ну, типичный «воронок»! Долго везли, выгрузили во дворе какого-то здания, передали другим конвоирам, опять заперли.
Опять «чемодан» – узкие стены, высокий потолок. Тоже нет окон, но есть дыра в полу, судя по запаху – удобства. Вместо топчана – типичная шконка, узкая, коротковатая, матраца и в помине нет. У-у! Гэбня кровавая! Питсот-мильонов-невинноубиенных!
– Эй! Церберы! Я жрать хочу! В этом курорте кормят?
– Заткнись! – в ответ из-за двери. Доходчиво. Диета по-чекистски.
Спать больше не хотелось. Думать тоже. Голова хоть и прошла, но в ней звенело, как гайка в пустой канистре. Да и о чём думать? Сбегать я не собираюсь, напрасно рефлексировать – удовольствие сомнительное и непродуктивное. А вот собственным телом надо заняться плотненько. Непослушное, неповоротливое, скованное – чуть связки не потянул при ударе ногой.
Разбитый гипс перестал мешать – пальцы двигались, но были словно чужие. Его снять бы, чтобы не болтался, но бинты разрезать нечем. Решил для себя, что обязательно надо сделать ножичек для скрытного ношения. Я видел