Последний Бес. Жизнь и творчество Исаака Башевиса-Зингера. Петр Люкимсон
в том, что, подобно Последнему Бесу, судьба предопределила Башевису-Зингеру стать Последним Певцом европейского еврейства.
Как и его Последний Бес, Зингер навсегда застрял в том времени и в месте, где оборвалась печальная и прекрасная история евреев Польши, Литвы, Белоруссии, Украины и Бессарабии. Живя в США, разъезжая с лекциями и публичными чтениями по всему миру, он так и не сумел почти до последнего десятилетия своей жизни выехать за пределы Люблина, Замостья, Билгорая и Крохмальной улицы в Варшаве, навсегда оставшись там со своими героями.
Он спел этим евреям последнюю колыбельную.
Он отчитал по ним заупокойную молитву.
Он подарил им вечную жизнь в своих книгах и заставил говорить с ними их потомков, даже если этим потомкам не очень хотелось говорить с мертвыми…
Именно в этой глубокой укорененности Башевиса-Зингера в еврейском мире и в еврейских проблемах и кроется универсальное, общечеловеческое значение его творчества и интерес читателей всего мира к его личности. Через свою собственную судьбу и судьбу своего народа Зингер сумел поставить важнейшие вопросы о природе Бога и человека, которые в равной степени волновали и будут волновать человечество до тех пор, пока оно существует.
В литературоведческих кругах принято считать, что вся проза Зингера предельно автобиографична, и потому нет особой нужды в биографии писателя. Отчасти созданию такой точки зрения способствовал сам писатель. Известно, к примеру, что в 1978 году вместе с Башевисом-Зингером на церемонию вручения Нобелевской премии увязался и его биограф Пауль Креш. Однако когда Креш попросил Зингера достать ему пригласительный билет на церемонию встречи новых лауреатов с королем Швеции Густавом XVI, Зингер наотрез отказался это сделать.
«Мне не нужны биографы, – пояснил он. – Всю свою биографию я изложил в своих книгах. Замените имя любого героя моего романа на мое – и вы получите рассказ о том или ином эпизоде моей жизни!»
На самом деле Зингер в очередной раз лукавил.
Да, конечно, в его писательском тигле всегда переплавлялись и факты его собственной биографии, однако он всегда примешивал в этот тигель и истории из жизни многих его друзей и знакомых, не забывая при этом щедро приправить их художественным вымыслом.
Документальная, почти журналистская точность его прозы, ее автобиографичность о которой любят писать авторы предисловий, не более чем иллюзия, намеренно порожденная Мастером, и к анализу того, что стоит за этой мнимой точностью, мы еще не раз вернемся на страницах этой книги.
Реальная история жизни Исаака Башевиса-Зингера и в самом деле стоит любого романа. Это – история мальчика из глубоко религиозной еврейской семьи, пытавшегося порвать с породившей его средой и в результате превратившегося в ее вечного пленника. Это – история нелегального эмигранта, подбиравшего чужие объедки в кафе, и в итоге поднявшегося на вершины славы и успеха.
Это – история писателя, долгое время жившего в тени известности