В поисках точки Gmail. Письма о любви, о сексе и о жизни в промежутках между ними. Ангелина Монич
улыбнулась и кивнула в ответ:
– У тебя завтра летучка в 11? Можно я не приду? Не высплюсь.
– Нет, конечно, нельзя. Кого же я ругать буду? – Он положил цветок на капот машины и обнял ее. – Слушай, Мага, а ты меня любишь?
Она улыбнулась.
– Нет. А ты меня?
– И я тебя нет.
– Вот и хорошо. Значит, с нами ничего не может случиться.
– Решительно ничего, – сказал Он и замолчал, прижимая ее к себе.
– Ремарк, «Три товарища», – победно произнесла Она.
– Тебя не поймаешь. – Он взял обеими руками ее лицо и поцеловал. – Ну, давай, езжай аккуратно, я прослежу. Доедешь, прочти, – Он достал из кармана сложенный листок бумаги. – Я тебе тоже написал письмо.
Женщина села за руль. Он захлопнул дверь и пошел к припаркованной следом машине. Через минуту оба автомобиля друг за другом тронулись.
«Наверное, я должен был проводить ее до самого дома… Средняя скорость в городе 60 км. Она едет чуть быстрее, ускоряясь в момент переключения светофоров, – дает понять окружающим, что желтый ее любимый цвет.
Нравятся ли мне эти проводы на машинах?
Такое у нас настоящее. Близость ограничена габаритами.
Мы едем по новой трассе, далекой от всех проспектов. Где-то в памяти ползет троллейбус. Мы внутри, снаружи снег крупными хлопьями. Мы прижаты друг к другу обстоятельствами – это жесткие слои атмосферы. Локти и портфели говорят – ну, давай же. Мы треплемся ни о чем. Ни о чем продолжалось долго.
Я ничего не сказал ей. Она ничего не ответила…
Я слежу за ней фарами. Я вижу ее силуэт. Хрупкая тень между двух стекол. Ей идет одиночество, даже в медленном танце. Настоящая Мага, ее невозможно растворить в толпе. Такой я увидел ее в первый раз. Мага стояла одна у витрины и ждала приключений. Моя заслуга в том, что я познакомил ее с Ангелом.
Кто ей сейчас нужен, знает только она сама. Она выбирает, не я. У меня ушли годы, она уложилась в три дня.
Мне обидно? Нет. Даже не знаю, почему.
Я нервничал, это было. Я сопротивлялся, это тоже было. Меня ведь ждали на другом конце города.
Зеленый – значит ехать. Но я жду красного. В 36 я бы поехал, хотя бы из вежливости. Но в ту ночь мне было 28. И я нашел ее губы. Милая моя, как же мне хорошо с тобой. На час я Калиф-аист. Я смеюсь и падаю, вспарывая воздух своим счастьем. Какое там было волшебное слово? Не помню. Слишком не важно это. Ее слова. Слишком не важно это…»
Две машины скользили по просыпающемуся городу. Мелькали витрины, пластиковые люди в них, сонные светофоры. Моргали неверным глазом рекламные таблицы. Начавший было моросить дождь, сразу же одумался и остановился. Дворники затихли на стекле.
На очередном дежурном светофоре машины стали притормаживать. Но вдруг первая неожиданно рванула вперед и, проскочив пустой перекресток на финальный желтый, стала быстро исчезать из поля зрения. Вторая машина так и осталась стоять в ожидании зеленого.
«Наверное,