Дворянское гнездо. Отцы и дети (сборник). Иван Сергеевич Тургенев

Дворянское гнездо. Отцы и дети (сборник) - Иван Сергеевич Тургенев


Скачать книгу
движет с вышины волной морскою

      Волшебный луч.

      Моей души тебя признало море

      Своей луной,

      И движется – и в радости и в горе —

      Тобой одной.

      Тоской любви, тоской немых стремлений

      Душа полна;

      Мне тяжело… Но ты чужда смятений,

      Как та луна.

      Второй куплет был спет Паншиным с особенным выражением и силой; в бурном аккомпанементе слышались переливы волн. После слов: «Мне тяжело…» – он вздохнул слегка, опустил глаза и понизил голос – morendo[5]. Когда он кончил, Лиза похвалила мотив, Марья Дмитриевна сказала: «Прелестно», а Гедеоновский даже крикнул: «Восхитительно! и поэзия, и гармония одинаково восхитительны!..» Леночка с детским благоговением посмотрела на певца. Словом, всем присутствовавшим очень понравилось произведение молодого дилетанта; но за дверью гостиной в передней стоял только что пришедший, уже старый человек, которому, судя по выражению его потупленного лица и движениям плечей, романс Паншина, хотя и премиленький, не доставил удовольствия. Подождав немного и смахнув пыль с сапогов толстым носовым платком, человек этот внезапно съежил глаза, угрюмо сжал губы, согнул свою, и без того сутулую, спину и медленно вошел в гостиную.

      – А! Христофор Федорыч, здравствуйте! – воскликнул прежде всех Паншин и быстро вскочил со стула. – Я и не подозревал, что вы здесь, – я бы при вас ни за что не решился спеть свой романс. Я знаю, вы не охотник до легкой музыки.

      – Я не слушиль, – произнес дурным русским языком вошедший человек и, раскланявшись со всеми, неловко остановился посреди комнаты.

      – Вы, мосье Лемм, – сказала Марья Дмитриевна, – пришли дать урок музыки Лизе?

      – Нет, не Лисафет Михайловне, а Елен Михайловне.

      – А! Ну что ж – прекрасно. Леночка, ступай наверх с господином Леммом.

      Старик пошел было вслед за девочкой; но Паншин остановил его.

      – Не уходите после урока, Христофор Федорыч, – сказал он, – мы с Лизаветой Михайловной сыграем бетховенскую сонату в четыре руки.

      Старик проворчал себе что-то под нос, а Паншин продолжал по-немецки, плохо выговаривая слова:

      – Мне Лизавета Михайловна показала духовную кантату, которую вы ей поднесли, – прекрасная вещь! Вы, пожалуйста, не думайте, что я не умею ценить серьезную музыку, – напротив: она иногда скучна, но зато очень пользительна.

      Старик покраснел до ушей, бросил косвенный взгляд на Лизу и торопливо вышел из комнаты.

      Марья Дмитриевна попросила Паншина повторить романс; но он объявил, что не желает оскорблять ушей ученого немца, и предложил Лизе заняться бетховенскою сонатой. Тогда Марья Дмитриевна вздохнула и, с своей стороны, предложила Гедеоновскому пройтись с ней по саду. «Мне хочется, – сказала она, – еще поговорить и посоветоваться с вами о бедном нашем Феде». Гедеоновский осклабился, поклонился, взял двумя пальцами свою шляпу с аккуратно положенными на одном из ее полей перчатками


Скачать книгу

<p>5</p>

Замирая (ит.).