.
с больными и те за них сдавали анализы «гарантированного качества». Но, с течением времени, и больные стали хитрее, цена за один мазок на рынке заражённых фекалий, начала расти. Ситуацию накаляли два фактора. Первый это то, что постепенно больных становилось меньше, а симулянтов больше. Второй, немаловажный аспект, касался личностей тех, кто брал анализ. Медсестры, приходящих на данную процедуру, было две, они приходили по очереди. Одна из них, была совсем молоденькая девушка, добрая, ласковая, и работу свою она делала нежно и мягонько. А вторая была постарше и по какой-то причине явно ненавидела курсантов или мужчин в целом, а может свою работу. В общем, она пользовалась своим инструментом как Д’Артаньян своей шпагой, вгоняя его в анусы несчастных больных как будто поражает ненавистных гвардейцев кардинала, да ещё с остервенением проворачивая. Короче, когда была вторая, то дополнительный анализ стоил гораздо дороже. Сначала палатой за «заразную» услугу были компот, варёные яйца и котлеты из столовой, потом пирожки, булочки и коржики из буфета, в конце концов дело дошло до денег. Мелких, но, денег. Постепенно больных становилось всё меньше, а симулянты всё прибывали и прибывали. И вот, настал момент, когда быть носителем палочки Флекснера стало экономически выгодным, а поскольку пациенты изолятора постепенно выздоравливали, то «истинные дристуны» заняли особое привилегированное положение. Их берегли и лелеяли, даже освободили им места по ближе к туалету…
Ну, а что симулянты? Эти целыми днями спали, чесали языки, играли в карты и домино, иногда, по ночам, бегали в самоволки, винцом баловались. Всё сходило им с рук, так как изолятор никто не проверял. Какому дежурному по училищу захочется идти в эпицентр инфекции, заражаться самому, да ещё и в семью занести эту беду? Понятно, желающих не было. Так что ребята чувствовали себя вольготно.
Конец этой истории положил начальник медицинской службы училища майор Кутовский. Он долго не мог понять, почему при адекватном лечении и, принятых антиэпидеимических мерах, обитателей изолятора не становилось меньше. Заподозрив неладное, он принял радикальные меры…
…В изоляторе неожиданно перестали брать анализы, пациентов дня три никто не беспокоил, народ расслабился, потерял бдительность. На четвёртые сутки с утра к изолятору подкатил автобус, часть больных загрузили и повезли в гарнизонный госпиталь, а там… Там развернули полевую лабораторию, в которой проводили нечто похожее на колоноскопию. Почему-то называлось это просто – Телевизор. В большом автомобильном фургоне по стенам размещалось различное оборудование, а по центру стоял крепкий, высокий стол из нержавеющей стали. Врач, коренастый, широкоплечий мужик, в белом наглаженном халате, поверх которого был одет оранжевый клеёнчатый фартук, как у мясника, на руках резиновые перчатки, рукава закатаны до локтей, заводил в машину курсантов по одному, плотно закрывал дверь, заставлял больного раздеваться догола, ставил на стол на четвереньки,