Бортовой журнал 6. Александр Покровский
следовало бы служить до 2018 года, «Расторопному» – до 2019-го, «Безудержному» – до 2021-го.
А единственному из них ходовому «Адмиралу Ушакову» – до 2023 года.
Пять уже утилизированных североморских эсминцев не выслужили и трети положенного срока, гвардеец «Гремящий» – только половину.
Кстати, в депеше о списании корабельного состава наряду с «Гремящим» есть и многоцелевая атомная субмарина Б-388 «Сосновый Бор», которая в день прихода телеграммы на КСФ находилась в полигоне Баренцева моря, где успешно выполнила учебную торпедную стрельбу по отряду боевых кораблей.
Что касается ее, то флоту удалось отстоять ее у Москвы. Шокированные офицеры обматерили столичных чинуш: «Что это за долбоебизм – списывать боеготовую лодку, на доковый ремонт которой флот потратил сорок миллионов рублей! По этой «единичке» даже разговора не может быть!» Вот такие дела у нас на Севере.
По Тихоокеанскому флоту: эсминцы «Быстрый», «Бурный», «Боевой», «Безбоязненный» небоеспособны, стоят на приколе.
По Балтийскому флоту: «Беспокойный» и «Настойчивый» – полукалеки.
Ах, какие украшения предприняты нами для окружающей обыденности: елки, палки, кружева. Всем, абсолютно всем окунаться на Крещение в прорубь. Окунание – вещь самонужнейшая, потому что выходят все пороки.
Выше всего ценимы мною те лишения, коим подвергнуты были наши правители минувшей ночью. Чрезвычайно трудно было не заметить, как они взбледнули с лица.
Как глупо выглядит одинокая шишка! Она годится лишь на то, чтобы напоминать нам об отсутствии соседней шишки. Вот так – от шишки к шишке – и происходит построение, отчего через некоторое время мы уже имеем полное собрание шишек.
Как же хочется безвременно лишиться своего начальника! Чтоб, значит, раз и навсегда.
Я лично человек очень преданный, но так иногда хочется, чтобы бедняга помер, – это вам не передать.
А я стоял бы в изголовье и держал бы свечку. Толстую. И слезы сами бежали бы у меня по лицу, оставляя грязные полосы. Я всхлипывал бы, пускал пузыри, задыхался бы от жалости. Ах, как было бы приятно!
Не знаю, подлинно не знаю, что со всем этим делать.
Какими бы философскими