Патриот. Дмитрий Ахметшин
смеётся, глядя на Ислама снизу вверх. Напоминает почему-то раскраску, которую раскрасили не теми цветами.
Ислам вздыхает. Она не только для него такая вся загадка. Но и для себя.
– Я люблю танцевать, – рассказывает она. – Обожаю. Даже не так… как бы тебе попонятнее сказать… танцы – это вся моя жизнь. Танцами можно сказать всё, выразить любые эмоции, донести до зрителя то, что не всегда можешь донести словами. Слова вообще довольно дурацкая вещь. Кто их только придумал?.. А вот танцами можно всё.
– Это ты так думаешь, – говорит Хасанов. – Потому что этим занимаешься. Для меня танцы – тёмный лес. Если бы кто-то хотел до меня что-то донести танцами, я бы ни фига не понял. Я вот, например, уверен, что смогу донести что угодно до человека жестами, когда вокруг шумно: играет музыка, все орут и за спиной над тобой нависает босс. Смогу рассказать, сколько стоит коктейль и как пройти к туалету. И то ни черта не понимают.
– Это не то, – говорит сердито. – Ты не понимаешь.
Ну вот. Обиделась. Ислам обругал себя последними словами. Сколько раз зарекался спорить с девушкой – всё равно что-нибудь, да проскочит. Да и прозвучало это, скорее всего, довольно глупо.
– Извини.
Разглядывает вялые листья на ветке тополя. Заключает один между пальцами, он хрустит и ломается, словно песочное печенье.
– Просто ты не понимаешь очевидные вещи.
– Да, – покорно соглашается Ислам, – пожалуй, не понимаю.
– У тебя есть что-нибудь, чего ты бы хотел в жизни добиться? – спрашивает она после долгого молчания.
Ислам дёргает плечами. Есть что-то, ещё не сформировавшееся до конца в голове, но что это и как облечь это в слова?..
А Катя уже что-то говорит. У неё на всё есть своё мнение, и спрашивает тебя о чём-то она только для того, чтобы рассказать, что об этом думает она.
– Я не люблю людей, смыслом жизни которых является сиюминутное существование. Таких спросишь, а они говорят: хотим квартиру собственную. Или машину. Или открыть фирму.
– Кто же их любит.
– Тем не менее их вокруг полно. Это мужики. И ещё, представляешь, предъявляют: ты, мол, баба, красивая притом, тебе замуж выскочить раз плюнуть.
– А ты их, конечно, разоблачала, – с сомнением говорит Ислам.
– Конечно! Ну, в принципе, они не совсем виноваты. Девушкам вообще лишь бы замуж за кого побогаче выскочить. Какие-то они недальновидные все. Глупышки. Ну представь, выскочит она замуж, и что дальше? Допустим, повезёт, и будет жить на всём готовом. Ездить на жёлтеньком матизе. А тут долбанёт две тысячи двенадцать, и останемся мы все без света. Машины никому на фиг не будут нужны, стоят без горючего на дорогах, глупые жестянки. Роскошная квартира на двенадцатом этаже окажется тюрьмой. Вокруг все склеивают ласты. И все, побросав своё барахло, бегут из города прочь по деревням. И там придётся доить коров и отбиваться от мародёров. Я им всё это объясняю, а они не поймут.
– А у тебя есть цель? – спрашивает он.
– Моя цель – это поиски цели в жизни, –