Мужчина моей мечты. Ироническая проза. Наталия Мадорская
за углом, – понесло его на откровенность.
– С ума сойти! – воскликнула Танечка! – Вот жених был! Где были мои глаза? – она вздохнула. – А я так хотела знать хоть один иностранный язык, пыталась учить, но терпения, видать, не хватило. Мне и сейчас хочется узнать, о чем он сейчас поёт, этот певец?
– Это Адамо, – объяснил он. – А о чем поёт? О чем все они – о любви.
– Понимаю, что о любви. А конкретнее?
– «Падает снег. Ты не придешь сегодня вечером. И в моём сердце царит ночь…»
– Сильно сказано, – прошептала Танечка.
– Тихо. – Сказал Стас, прислушиваясь.
– «Ты не придешь, кричит во мне мое отчаяние, но… падают снежинки, невозмутимо кружась…»
Музыка смолкла.
– А что ещё передавала Лариса? – спросил он вдруг.
– А привета тебе, что, мало? – кокетливо удивилась Танечка.
– Не знаю. – Ответил Стас.
«Пожалуй, мне ее хватит», подумал он про Танечку и, отведя ее на место, подошел к группе однокурсников, чтобы сфотографироваться вместе с ними.
«… Завидую тебе, – сказал ему отец в первый день занятий в университете. Вот придешь ты на лекцию, а там – такие розаны! Ведь, всем вашим девчонкам по 17—18 лет. Завидую!»
На первом занятии Стас внимательно оглядел всех будущих геодезисток, с которыми ему предстояло учиться пять лет в одной группе, но обещанных «розанов» не нашёл. Девочки показались ему некрасивыми, плохо одетыми и какими-то деревенскими. А вот у математиков – это да! Поэтому, когда волею судеб две группы – математиков и геодезистов – поехали вместе на «картошку», он, вспомнив папу, «теряться» не стал, пересел в машину к математикам и очутился вдали от родной группы.
И влип по полной! Что тут было! По приезде его группа устроила собрание. «Ты предал своих!» – кричала пучеглазая кубышка Фира Давидович, комсорг. – «Так не поступают товарищи!» – вторили другие, в основном, девчонки, парни молчали.
Ещё бы! Что это было, как не предательство? В группе из двадцати человек всего шесть мальчиков, и самый симпатичный из них…
Стасик по совету отца каялся, бил себя кулаком в грудь, обещал, что никогда больше… Ларису он на собрании не помнил: то ли она молчала, то ли её не было.
Он встретил её буквально через день у своего дома. Как потом оказалось, они жили на одной улице, но в разных её концах. Столкнулись носом к носу.
– Ты тоже со мной не разговариваешь? – спросил Стас.
– Почему? – она удивлённо скосила на него зеленые глаза и похлопала огромными ресницами.
– Группа мне объявила бойкот, знаешь? За то, что я на картошку поехал не с вами.
– Если все наши за бойкот, то я против. Я что-то слышала, но не поняла. С нами, не с нами ты поехал – какая разница? Ну, поехал, ну не поехал? Что с этого?
Эти слова задели его почему-то больше, чем сам бойкот.
– А как там было весело, какие там были звезды ночью над заливом! Сашка Шмыров стихи читал, Бернса: