Чтобы желания сбывались. Анастасия Баталова
она была молода и жила с одним хорошим человека, учителем, он заметил в мальчике способности к изобразительному искусству и посоветовал ему совершенствоваться в мастерстве; он отдал Гая в художественное ремесленное училище, закончить которое тому, к сожалению, не пришлось, но два года обучения там сильно выручили его и Иверри, когда, после смерти учителя, они снова оказались на улице. Их отправили в распределитель, трудоустроили и продлили регистрацию; но кому понравится жить в тесной клетушке общежития для мигрантов и непосильно работать по двенадцать-четырнадцать часов в сутки? Многие сбегают, предпочитая более неустроенную и опасную, но вольную жизнь на чердаках, в подвалах или в прокопченных кострами лабиринтах Заброшенных Верфей.
– Ценные ли они? Кто бы знал, матушка…
Гай задумался. Бродяга по кличке Антиквар всегда говорил, что одна и та же вещь может стоить очень дорого, а может и ничего не стоить, всё зависит от рук, в которых она оказалась. Антиквар был хитёр как бес и невероятно скуп, только так и выживал в Заброшенных Верфях – все догадывались, что если он у кого-нибудь что-нибудь покупает, то уверен, что продаст это минимум вдесятеро дороже. «Я нигде ничего подобного не видел, – заявил он Гаю, разглядывая одну из фигурок, – но, по моему опыту, вряд ли это очень древнее, слишком уж чисто обработаны поверхности – никаких шероховатостей. Да и материал странный, не эбеновое дерево, хотя очень похоже, я видел его не раз, и чёрный палисандр видел, и тёмную кость… Да и не каменные твои фигурки – лёгкие больно. Забери их, Иверри, черти на них начихали, не жди прибыли, наверняка безделушки из какого-нибудь сверхпрочного пластика, который тоннами выпускает химическая промышленность. И грош им цена в базарный день. Я вот у тебя лучше чемодан куплю. Здорово крепок…»
– Моя мать любит рассказывать на рынке, что эти статуэтки обладают магической силой, – вымолвил Гай, найдя глазами старика, – и иногда мне кажется, представьте себе, что в этой болтовне есть доля истины, порой они даже снятся мне, как будто в них содержится что-то живое, некая энергия, душа, которая даже копиям передаётся… Ведь заключена она не столько в фигурке, сколько в самом образе… Такая душа…
– Идея? – подсказал Друбенс.
– Да, пожалуй… И поэтому я стал писать эти слова, пусть у каждой фигурки будет своё имя… Я так долго смотрел на каждую, пока шлифовал и полировал копии, что поневоле думал: создавший их, кем бы он ни был, он ведь в них что-то вкладывал… Взгляните, – Гай встал и подошёл к серванту, где на одной из полок в ряд стояли готовые на продажу статуэтки, – каждая из них – попытка передать суть определённого явления в образе молодой женщины. Вот эта, например… – он взял в руки фигурку девочки с маленьким древесным листочком на ладони – богатство, потому что самое ценное – это жизнь. А эта… – он показал Друбенсу сидящую на коленях девушку с распущенными волосами и разбитым сосудом, прижатым к груди, – время, потому что его не вернуть, как воду,