Испытания для моей души. Анна Вячеславовна Колесникова
ровной спиной, она позволила присутствующим себя внимательно рассмотреть и только потом смело шагнула вперёд. Внешность яркая, запоминающаяся: шатенка с выразительными зелёными глазами, одним своим видом могла показать, кто теперь здесь главный. Фигуру подчёркивало облегающее платье из изумрудного атласа, неприлично высокий каблук, стрижка «каре» идеально уложена. Взглядом неспешно обвела коллег, ещё раз дерзко улыбнулась, так, что Прохоров позеленел от злости в тон её платья.
– Добрый день.
Выдохнула она и решительно направилась к своему креслу. Тон был вроде и деловой, но очень уж ехидный, словно она пыталась что-то кому-то доказать. Широкая улыбка не сходила с её лица, глаза сверкали, и одним своим видом она усмирила всех, кто готов был выступить против.
– Добрый.
На приветствие отозвался только Райковский, вполне дружелюбно, надо отметить, но, видимо, Валерия этого не заметила или, по крайней мере, сделала такой вид. Присаживаться не стала, остановилась, опираясь обеими руками на кресло, тем самым показывая своё превосходство. Ещё раз окинула всех смеющимся взглядом и приступила к разговору.
– Гром и молния уже прошли? Тогда можно начать. – Одарила Прохорова победным взглядом, словно знала, что он минуту назад говорил про неё. – Для тех, кто меня не знает, представлюсь – Валерия Павловна Снежная. Исполнительный директор компании «Вэл стиль». Думаю, Райковский уже сообщил о моём скоропостижном назначении, поэтому объяснять что-то я не стану и углубляться в подробности такого решения не вижу смысла. Вижу, на столе есть папки с отчётами о проделанной работе, но вы можете смело отложить их в стороны.
– А вы не хотите познакомиться с нами? – Прохоров глянул исподлобья и с явной неприязнью, но девушку ничуть этим не смутил, что и его самого прилично удивило.
– А вас всех я знаю. И не стоит, Владимир Сергеевич, жечь во мне взглядом дыру, я от этого не испорчусь. Всё уже решено, и обижаться просто не осталось времени.
– Милая, а ты, часом, не ошиблась? Тебе место явно не в этом кресле.
Грубость, что тут скрывать, но иначе Прохоров уже не мог. Внешний вид этой особы, его просто убил: ни о какой работе и речи быть не могло, девушка приехала именно побаловаться, покрасоваться, поиграть в большого начальника, как уже кто-то за столом и говорил.
– Я вам не милая и предупреждаю сразу: фамильярностей не люблю. То, что мы перешли на «ты» принимается, но прошу соблюдать субординацию, всё же я твой непосредственный начальник, а не подружка.
– Да? А по-моему Синицкий сошёл с ума. – Скрипнул зубами Прохоров и откинулся на кресле. Неприязнь была слишком явной, чтобы маскировать её за фальшивыми улыбками, да и лебезить он не любил и не умел, за что и получил свой несгибаемый авторитет.
– Мне тоже так иногда кажется, – хихикнула Лера, но тут же вспомнила, кто она теперь и состроила серьёзное лицо, – но если ты хочешь сорвать собрание, то не стоит – выйди за дверь остынь и только потом возвращайся.
– Я не хочу ничего срывать, я просто не понимаю, зачем мы вообще