Сен-Map, или Заговор во времена Людовика XIII. Альфред де Виньи
и если народ, на который дворянство уже не будет иметь никакого влияния, вздумает взбунтоваться…
– Какой вы сегодня мрачный, маршал! – прервала его маркиза. – Надеюсь, что ни я, ни мои дети не доживем до этого. Я слушаю вас и не узнаю вашей обычной жизнерадостности; а я-то надеялась, что вы напутствуете моего сына. А с вами что, Анри? Почему вы такой рассеянный?
Взгляд Сен-Мара был обращен к большому окну столовой; он с грустью смотрел на великолепный пейзаж, расстилавшийся перед его глазами. Солнце сияло во всем своем великолепии и заливало золотом и изумрудом песчаный берег Луары, деревья и лужайки; небо было лазурное, река – прозрачно-желтая, островки – ослепительно зеленые; за их округлыми очертаниями виднелись высокие треугольные паруса торговых судов – словно флот, притаившийся в засаде.
«О природа, природа! – думал он. – Прекрасная природа, прощай! Вскоре мое сердце утратит непосредственность и перестанет понимать тебя, и тогда ты будешь нравиться только моему взору; сердце это уже сгорает от глубокой любви, а рассказы о столкновениях человеческих интересов зарождают в нем какую-то неведомую тревогу; итак, надо ступить в этот лабиринт, я погибну в нем, быть может, но погибну ради Марии…»
Тут он очнулся, услышав обращение матери, и сказал, чтобы не обнаружить слишком ребяческое сожаление о разлуке с прекрасными родными местами и семьей:
– Я думал, сударыня, о том, по какой дороге лучше ехать в Перпиньян, а также о дороге, которая снова приведет меня к вам.
– Не забудьте, что вам надо ехать на Пуатье и по пути повидаться в Лудене с вашим бывшим наставником, добрым аббатом Кийе; он преподаст вам полезные советы относительно двора, он в отличных отношениях с герцогом Буйонским, и даже если он вам не будет особенно полезен, все равно вы должны его почтить вниманием.
– Так, значит, мой друг, вы едете на осаду Перпиньяна? – вновь заговорил старый маршал, которому уже начинало казаться, что он слишком долго пребывает в молчании. – Какое это счастье для вас! Черт возьми! Осада! Вот прекрасное начало; когда я прибыл ко двору, чего бы я ни дал, только бы участвовать в осаде вместе с покойным королем; я предпочел бы, чтобы меня выпотрошили в бою, а не на турнире, как это случилось. Но тогда было мирное время, и, чтобы не огорчать семью своим бездельем, мне пришлось отправиться в Венгрию воевать с турками. Как бы то ни было – от души желаю, чтобы король встретил вас так же ласково, как меня встретил его отец. Конечно, король – человек доблестный и добрый, но его, к сожалению, приучили к холодному испанскому этикету, который служит помехой сердечным порывам; недоступным видом и ледяным обращением он сковывает и самого себя, и окружающих; что касается меня, признаюсь, я все жду хоть краткой оттепели, но тщетно. При жизнерадостном и простом Генрихе мы привыкли к другим манерам, и нам, по крайней мере, не возбранялось говорить, что мы любим его.
Сен-Мар смотрел в глаза Басомпьеру, видимо, для того,