Голубь с зеленым горошком. Юля Пилипенко
Вы же меня немного тронули.
– Чем это, интересно?
Я уже была в предвкушении очередной издевательской реплики.
– Вы показались мне очень солнечным и ранимым ребенком. Но в тоже время в вас чувствуется какая-то демоническая неизбежность. Скажите, а что вас обычно вдохновляет, когда вы пишете?
Я на секунду задумалась и без доли притворства произнесла:
– Боль. И Париж.
– Вы любите Париж?
– До слез. Я его обожаю, боготворю… Моя первая книжка начиналась с письма к этому городу.
– Но вас не переводили на другие языки?
– Нет. Хотя у меня есть немецкий перевод. И даже французский.
– Немецкий мне не подходит. Слишком грубый язык. Сможете прочитать мне отрывок по-французски?
– Категорически нет! – Я на минуту представила себе этот кошмар. Мне было бы морально легче раздеться перед сотней изголодавшихся португальских мужчин, чем прочитать ему личный текст.
– Послушайте, мадемуазель, у вас есть два варианта: либо мы заедем в уютный ресторан и вы прочтете мне французский отрывок, либо я через километр сверну в ближайший тоннель и мы на секунду зайдем в местную мэрию. У них там сейчас как раз проходит заседание, – он посмотрел на часы. – Я принесу извинения, прервав речь своих знакомых, попрошу у них микрофон и скажу, что вы умоляли меня дать вам слово и презентовать свою книгу.
Хуже всего было то, что даже двадцать минут общения с этим человеком подсказывали мне, что он способен на все и предугадать исход практически невозможно.
– Почти договорились, – сдалась я. – Но я тоже имею право на условия и хватит дергать меня за нитки, как податливую марионетку. Я зачитаю вам отрывок в спокойном месте, если вы наконец объясните мне суть шутки на пляже.
– Здесь в самом деле своеобразная система захоронения. Не знаю, хватило ли вам нескольких дней, чтобы понять, как местные жители относятся к смерти, – начал он.
– Да, я видела, как португальцы выбирают сигареты с жуткими картинками. Они превращают это в фарс.
– Мадейра – очень специфический остров с высоким уровнем средней продолжительности жизни. Примерно 85–86 лет. Тем не менее жители и власти не желают превращать остров в кладбище. Вы улавливаете мысль?
– Улавливаю, но пока не понимаю… – призналась я.
– Когда человек умирает, родственники усопшего заключают контракт с агентством либо на пять, либо на десять лет. В большинстве случаев – на пять.
– Какой такой контракт? На обслуживание могил?
– Не совсем, – по его лицу скользнула тень улыбки. – На эксгумацию тела.
– По-моему, до меня неверно дошел смысл сказанного. Мы с вами одинаково понимаем на английском значение слова «эксгумация»?
– Более чем. Через пять лет тело эксгумируют, освободив место для следующего мертвого «клиента».
Я смотрела на него в полной растерянности, пытаясь понять, шутит он либо рассказывает все это на полном серьезе.
– Так,