.
сны
Я сижу за столом в своей студии в Голливуде, пытаюсь писать это предисловие. Периодически смотрю в окно: на кусты роз, столь обожаемые моей женой Барбарой, на невысокие стройные итальянские кипарисы, на изумрудную зелень холмов. На лужайке играют друг с другоwм наши кот и собака. И надо всем этим – голубое небо. На моем столе разбросаны фотографии картин Гигера из серии «Город Нью-Йорк». Каждый раз, рассматривая их, я заново переживаю всю полноту восхищения этим удивительным швейцарским художником, художником XXI века. Чтобы описать его работы, его взгляд «изнутри» человеческого – и моего тоже! – тела, нужны особые слова, слова, которых нет пока в нашем языке. Лишь некоторые из доступных нам определений подходят к этим пугающим, полным благоговейного трепета образам. Гигер нарезает человеческую – мою! – плоть на тончайшие ломти и выставляет на всеобщее обозрение. Гигер делает срезы моего мозга и живыми, пульсирующими переносит их в свои картины.
История знакомства человека с адом достаточно продолжительна. Через литературу, через искусство, через образы кинематографа и компьютерных игр человек открывает для себя двери в это бесконечное пространство. В пространство боли, смерти и страха. В пространство дискомфорта. Он заигрывает с Дьяволом и показывает ему, что в этом мире уже достаточно зла, достаточно ужаса и новых его проявлений уже не требуется. Но это достаточно поверхностное мнение, так могут размышлять люди, которые не слишком-то задумывались о состоянии человека в аду. Искушения, боль, сомнения, ужас, страдание – всё это характеристики ада. Большого чужеродного мира, в котором человек оказывается не по своей воле. Пространства, в которое он вовлечён извне, в которое он извергнут после неизбежного предательства любящей материнской утробы. Аналог момента перехода в ад – рождение. И рождение – для многих светлое и замечательное событие – всего лишь завуалировано таковыми определениями. Это огромное давление матки на плод, это отторжение и разрыв связи ребёнка с матерью, это насильственное выселение, приводящее к первой детской истерике и к первому подсознательному чувству предательства, которое со временем мать пытается автоматически компенсировать заботой, лаской и вниманием. Я знаю женщин, которые в один из моментов автоматического размышления задумывались: «Зачем же я родила СЮДА ребёнка?» Это не размышление о ненужности жизни. Это обусловлено тем, что боль и ненависть управляют этим миром. За солдатом и жертвой ежесекундно рождаются солдат и жертва. Мир перенаселён, но человек ничего не сможет с этим поделать. Первый опыт рождения – не схождение ангелов. Станислав Гроф пишет о рождении следующее:
Глубокая связь между рождением и смертью в нашей бессознательной психике логична и легко понятна. Она отражает тот факт, что рождение представляет собой событие, потенциально или актуально угрожающее жизни. Ребенок и мать могут на самом деле лишиться жизни в ходе родов, и дети могут