Выкуп. Виктор Иванович Калитвянский
Вы над этим работаете. А я бы хотел…
Он на секунду замолкает, а потом формулирует мысль: хотелось бы, чтобы мы над этим – над правдой жизни – работали постоянно. Чтоб не высасывали свои истории из пальца. Чтобы пользовались настоящими соками жизни, которые где ж ещё брать, как не из живого источника – из писем. Да, у нас не высоколобая газета, мы должны давать в материал живинку. Но эту самую живинку брать надобно не с потолка, а черпать прямо из реки по имени «факт».
Он оглядывает присутствующих, а затем добавляет:
– Это касается всех. Даже спецкоров. Может быть, спецкоров в первую очередь.
На секунду повисает звонкая тишина. Народ, затаив дыхание, ждёт продолжения спектакля. Мне бы в такой щекотливой ситуации промолчать, но язык мой – неважный дипломат, он частенько словно бы живёт своей отдельной жизнью. В этом отношении он очень похож на другую часть моего тела, которая тоже норовит вести свою, особую, не совпадающую со здравым смыслом линию поведения…
В общем, я выражаю полную поддержку Главному в борьбе за чистоту его величества факта. Но при этом осторожно выражаю удивление по поводу упрёков в сторону спецкоров. Ведь специальные репортажи – это факты, развёрнутые в интересные истории и ставшие событием. Дружат, ещё как дружат спецкоры с фактической правдой жизни. А если на то пошло, как раз спецкоры-то самые частые посетители отелов писем. Хлебом не покорми спецкора, только дай ему заглянуть в этот самый отдел писем…
Народ молчит, не зная ещё, как реагировать: смеяться или делать вид, что всё очень серьёзно.
– Это правда? – бесстрастно спрашивает Главный.
Он спрашивает Катю, и по её лицу видно, что она не понимает вопроса.
– Часто у вас спецкоры бывают?
Катя смотрит на меня и – как бы сквозь меня. Девочка не умеет врать, но и правду сказать ей не под силу.
– Я не так давно работаю, – с трудом отвечает Катя, – чтобы делать выводы…
Главный вздыхает, качает головой, кивает ей: нус, что там у вас из живого источника фактов?..
Катя смотрит в бумажку, потом поднимает глаза, кашляет и начинает излагать самый интересный эпизод.
Эту историю прислала в своём письме продавщица супемаркета, – то есть, контингент самый что ни на есть – наш.
Итак, среди бела дня вполне приличные с виду посетители вдруг разделись и почти голышом бегали по супермаркету. Причём некоторые из них, люди в возрасте, даже приставали друг к другу… Эта вакханалия длилась четверть часа, а потом нарушители приличий попадали на пол и лежали какое-то время без признаков жизни. Когда они очнулись, то не могли дать никаких толковых объяснений службе безопасности и прибывшей милиции. Они даже утверждали, что ничего не помнят…
Катя заканчивает читать свою бумажку и поднимает голову. Редакционный народ ухмыляется, но смотрит на неё с уважением. Марь Пална никогда не потчевала оперативки такими острыми блюдами.
– Как раз для происшествий на первой полосе, – первым даёт оценку Замполит.
– Да, – кивает Главный, – отдел происшествий разберётся.