Зубр. Даниил Гранин

Зубр - Даниил Гранин


Скачать книгу
вышел из строя, повалился на откос, стащил ботинок, нога была растерта до крови. Я высмотрел подорожник, облепил Трубникову пятку. К нам подсел Новосильцев, журналист многотиражки, перемотать портянки. Никак у него не получалось. Я обмотал ему одну, а потом вторую ногу, чтоб без морщинок, разглаживал пятки, подошву, как когда-то делал мне отец.

      – Ловко ты, – сказал Новосильцев, – точно чулок. Вот чему надо было учить, а то – все на политчас! Мудаки! Господи, всему верили.

      Колонна растягивалась, ползла, оставляя за собой длинный хвост пыли. Ничего не стоило расстрелять ее сверху.

      Адова жарища никак не походила на обычное наше северное лето. Погода и та ополчилась на нас. Чтобы прилечь на песчаную обочину, приходилось расстилать шинель, так все раскалилось… Пыль и та была горячей. Она забивалась в нас, мы выплевывали ее длинным, горьким плевком.

      Ротный подбадривал: молодые должны пример показывать, запели бы походную, что-нибудь боевое. Вдруг Трубников запел, тоненько, с вызовом:

      День-ночь, день-ночь мы идем по Африке,

      День-ночь, день-ночь все по той же Африке.

      И только пыль, пыль от шагающих сапог.

      И отдыха нет на войне солдату.

      – Что за песня? – спросил Авдеев. – Такой не знаю.

      – Это Киплинг, – сказал я.

      Про Киплинга Авдеев не слыхал, Новосильцев охотно пояснил: певец английского империализма.

      – При чем тут империализм? – сказал я. – Ты «Маугли» читал?

      – Чего там дальше? Давай пой, – сказал ротный.

      Дальше Трубников не помнил, а я, удивляясь своей памяти, стал читать хрипло, запершенным голосом:

      Я шел сквозь ад шесть недель. И я клянусь:

      Там нет ни тьмы, ни жаровен, ни чертей,

      Но только пыль, пыль, пыль от шагающих сапог.

      И отдыха нет на войне солдату.

      Когда ж это было, полвека назад, думалось мне, и ничего не изменилось, та же пыль, та же солдатчина.

      – Отдыха нет, это верно, – сказал Авдеев, – война у всех одинакова.

      Значит, и Авдеев думал о том же.

      Когда Авдеев ушел вперед, Новосильцев сказал Трубникову, что английский империализм тоже воюет, и, между прочим, против немцев.

      – Может, ты объяснишь такой поворот? – спросил он у меня.

      – Мой друг, можешь ты меня не ждать… – отвечал я в такт своим шагам. —

      Я забыл здесь, как зовут родную мать.

      Здесь только пыль, пыль, пыль от шагающих сапог.

      И отдыха нет на войне солдату.

      Деревня называлась Самокража. Странное это название запомнилось надолго. Вечером полк расположился на лугу перед околицей, командиры сразу же заставили рыть окопы. Земля спеклась, рыли ее так и эдак, чтобы докопаться до сырой мякоти. Приказано было рыть в полный рост. Лопат не хватало, ротный заставлял копать хоть ложками. Новосильцев смотался в деревню, принес несколько больших лопат. Страх перед новой бомбежкой делал чудеса, откуда силы брались. Под утро я заснул, стоя в щели, выкопанной по грудь.

      К полудню через


Скачать книгу