Ледяной дождь. Стюарт Макбрайд
и здоровым. Если кто-нибудь владеет информацией, звоните нам на горячую линию по телефону: ноль, ноль, восемьсот, пять, пять, пять, девять, девять, девять.
– Спасибо, инспектор. В других новостях: продолжается суд над Джеральдом Кливером, пятидесятишестилетним бывшим санитаром из Манчестера. Судебные заседания проходят в обстановке усиленных мер безопасности, в связи с угрозой убийством адвокату обвиняемого, мистеру Сэнди Моир-Факерсону. В своем интервью „Нортсаунд ньюз“ мистер Моир-Факерсон…»
– Очень хочется надеяться, что это не простые угрозы.
Логан протянул руку и выключил радио до того, как адвокатский голос зазвучал в динамиках. Сэнди Моир-Факерсон эти угрозы вполне заслужил. Это был пронырливый засранец, который аргументированно доказывал, что Энгус Робертсон заслуживает снисхождения. Он даже попытался заявить, что Мейстрикского Монстра не за что было обвинять. Что он убивал женщин только потому, что они слишком грубо отвечали на его заигрывания и очень провокационно одевались. И что они в основном сами об этом просили.
Количество представителей средств массовой информации около дома Ричарда Эрскина почти удвоилось с момента, как здесь все началось. Вся дорога была запружена машинами. Была даже пара специальных передающих станций откуда-то издалека. Констебль Ватсон припарковалась на приличном расстоянии от дома, и им пришлось шлепать по лужам в обратную сторону, вдвоем укрываясь под ее зонтом.
К «Би-би-си Скотленд» присоединились «Грэмпиан», «Ай-ти-эн» и «Скай ньюз». Резкий белый свет телевизионных ламп стер все оттенки цвета с бледных гранитных зданий.
Никто, казалось, не обращал внимания на зимний дождь, хотя он не ослабевал.
Грудастая блондинка с «Ченел фор ньюз» делает сообщение, достаточно далеко пройдя по улице, чтобы на заднем плане хорошо была видна картинка дома и всего, что его окружает.
«…должны задать вопрос: соответствует ли интересам общества такое повышенное внимание средств массовой информации к семейной трагедии? Когда…»
Ватсон прошагала перед камерой, полностью заслонив комментаторшу своим бело-синим зонтом. Кто-то завопил: «Снято!»
– Вы специально это сделали, – прошипел Логан, после того как затихли проклятия тележурналистки.
Констебль Ватсон улыбнулась и продолжила прокладывать путь через толпу, собравшуюся у лестницы. Логан шел за ней следом, стараясь игнорировать возгласы возмущения, перемежавшиеся вопросами и настойчивыми просьбами дать комментарий.
В гостиной психолог закончила работать с матерью Ричарда Эрскина и озлобленной старухой соседкой. Инспектора Инша нигде не было.
Логан оставил Ватсон в прихожей и прошел в кухню, сунул руку в пакет с печеньем, лежащий на кухонном столе рядом с чайником. Застекленную дверь, ведущую из кухни на задний двор, снаружи заслоняла чья-то массивная фигура.
Это был не Инш. На крыльце под маленьким козырьком стоял тучный, печальный и плохо побрившийся констебль, куривший