Кто ты, человек? Сказание о Свете. Владимир Дмитриевич Черняев
слышно уже стало
бряцанье оков металла,
услыхал Грюн и их речь.
Один страж твердил, что сжечь
её нужно на закате,
а иначе сил не хватит
совладать с ней и огню.
«Нет,»-твердил другой– «к коню
прицепить её за ноги,
и таскать по всей дороге,
пока в пыль не изотрётся».
«Нет, верёвка оборвётся».-
третий тут же возразил.
«Я б каменьев нагрузил
в чан большой из под бурды,
и налив туда воды,
на неё затем поставил,
и охранников приставил,
чтоб лежала на виду.
А сгорев, она в аду
быстро с чёртом сговорится,
и обратно возвратится;
зельем сильным всех потравит,
к бесам в ад на пир отправит».
7
Понял Грюн: она колдунья,
и затем лежал в раздумье
ещё долго там в кустах,
и смекнул, что в тех местах,
где жила та молодуха,
должна жить ещё старуха,
что всему её учила,
так как эта ещё была,
для колдуньи, молода;
и ему нужно тогда
ту бы бабку отыскать,
шанс такой не упускать,
а использовать сполна,
и добыть там сон вина.
Встав и выйдя на дорогу,
обратившись в душе к богу,
и отбросив все сомненья,
пошёл в верхнее селенье.
Там у местных ребятишек,
из окраинных домишек,
он узнал о той старухе,
и что ходят уже слухи,
о поимке молодой,
и что кончится бедой
это дело, не иначе,
так как все обычно плачут,
кто обиду им нанёс:
проливая море слёз,
в труде бьются бесполезном,
нет спасенья от болезней,
долго недугом страдают,
или просто погибают.
8
Сам всё думая про Свету,
Грюн нашёл колдунью эту
на окраине села.
Там она жила – была
в совсем ветхой развалюхе,
так под стать самой старухе:
скаты крыши провалились,
стены все перекосились,
окна – чёрные провалы,
изгородь вокруг упала,
все столбы давно погнили,
и казалось, что не жили
в этом доме лет уж сто,
вид ужасный, но зато
эту мрачную картину
оживлял густой дымина
с наклонившейся трубы;
и стояли у избы
на завалинке горшочки,
в них уже цвели цветочки
очень редкой красоты.
В огороде же кусты
лопуха лишь и крапивы.
Постучав сперва учтиво,
Грюн вошёл довольно смело.
Дверь зловеще проскрипела,
и впустила его в дом.
В полу мраке, за столом,
что-то трущую в горшочке,
и угрюмей тёмной ночки,
разглядел саму хозяйку.
Та, мышей летучих стайку
отпугнула кривой тростью,
проходить кивнула гостю.
И