Дорогая эрцеллет, успокойся!. Анастасия Сагран
среди лучших фехтовальщиков, был известным охотником до прекрасного пола, при этом не дурак выпить, в музыке и поэзии – талант, и образование имел потрясающее. Так когда он успевал шерстить легенды о древнейших, исследовать границы возможностей тела и писать философские заметки? Что ещё там, в этих его дневниках?
Довольно много. В продолжение перебирания дневников Кардифа, Санктуарий понял, что давно не имел такого увлекательного чтения.
– Темно, – пожаловался через полсвечи Санктуарий. – Что со светом?
– Сюда до сих пор не провели электричество, – поднимаясь с места, сообщил Валери, – придётся как прежде, свечами.
– Сильвертон трясётся над каждым матти?
– Это всё новый дворец, его строительство, – проговорил Валери. Алекс пронаблюдал, как почти святой зажигал свечи и тихонько, одними губами, читал краткие молитвы. Благодарил бога за священный огонь?
– Моргана, скажи, твой супруг в постели с тобой тоже благодарит Единого?
Эскортесс зажала рот руками, чтобы не расхохотаться в голос. По её глазам Алекс понял, что почти святой всё-таки уж слишком сильно двинут на религии. С другой стороны, как ещё, если не так, заслужить такую огромную любовь Единого?
А тем временем Элайн подобрал листы, которые, едва взяв, уронила Моргана, и стал наскоро просматривать их.
– Хэй, кажется, я нашёл, – нерешительно, не смотря на радость в голосе, проговорил Уоррен Элайн тогда, когда все уже собрались было отправляться ужинать.
– Что там?
– Он искал средство от любви, – передав листы Валери, рассказал Элайн, – что в его случае понятно. Но он сделал предположение, что любовь можно постепенно вылечить, как безумие, и наверняка решил обратиться к одному исследователю, Гранту Долу. Здесь он набросал свои вопросы к нему. Если эта часть дневника не слишком старая, то имеет смысл поискать этого Гранта Дола.
– Да, оно одно из самых последних. Оно написано спустя два лунных периода после того, как он покинул Ньон, – подтвердил Валери. – Я обращусь в архивы к Виру, и он скажет, где искать Дола.
– Нет нужды, – сказал Алекс. – Дол умер. Он всё вложил в создание больницы, которую уничтожили драконы во время войны. Говорят, Дол оставался там до последних минут и погиб, когда здание втоптали в землю. Я помню его имя, потому что на него ссылался Томас Пэмфрой в своих работах. Семья погибшего учёного осталась во владении землёй и домом там, где сейчас находятся леса Гано. Быть может, кто-то уцелел и вспомнит, появлялся ли у них Кардиф?
– Проще, опять же, сделать запрос в архиве.
– Да, потому что, кем бы ни были наследники Дола, наверняка они переехали. Леса Гано стали совершенной глушью в сравнении с тем, что было там раньше.
За ужином Элайн продолжил обсуждение:
– Но, может быть, не застав Гранта Дола в живых, Роджер мог обратиться к перевёртышам… они могли дать ему всё для перелёта на другую планету.
Алекс очень старательно молчал.
– Надеюсь, что нет, – мрачно произнёс Валери. – Но если он действительно пришёл