Алый Первоцвет неуловим. Эмма Орци
остроумно. А поскольку она располагала двумя сотнями фунтов, своей собственностью, оставленной ей бабушкой, то благодаря этой безграничной силе судьбы заслужила репутацию красивой и умной, чего никогда бы не удалось достигнуть какой-то девке без гроша в кармане.
Но миссис Полли была еще и добросердечна, и хотя ей нравилось терроризировать мастера Джедарта, неутомимого созерцателя ее хорошеньких юбок, легкие победы над которым придавали ей некоторую «нахальность», при виде досадного смущения, разбавленного несчастьем на лице парня, ее добрая натура быстро брала верх. Она поняла, что шутка ее оказалась чрезмерно и незаслуженно обидной, и, желая несколько смягчить боль, проливая бальзам на оскорбленное тщеславие доблестного Томаса, кокетливо сказала:
– Ой, мастер Джедарт, мне все-таки кажется, что вы заливаете! Вы сами распространяете эти небылицы о Сапожке Принцессы, – добавила она, обращаясь к компании с таким видом, будто мастер Джедарт пытался ей возразить. – Почему он скрывает от всех свое настоящее лицо? А те, кто знают его, не говорят об этом? Я-то знаю наверное, от горничной Люси, что одна молодая дама, остановившаяся в доме леди Блейкни, в самом деле разговаривала с Сапожком. Она прибыла из Франции, она и джентльмен, которого зовут мусье Деруледе. Они оба видели Сапожка Принцессы и говорили с ним! Он привез их из Франции сюда. Почему же они ничего не рассказывают?
– Рассказывают что? – вмешался Джонни Гуллен, ученик зеленщика.
– Кто этот Сапожок Принцессы есть.
– А может быть, он и не есть? – выпалил старый Клаттербук, служащий клерком в приходе Святого Иоанна Евангелиста. – Да, – философски добавил он, поскольку всегда был очень доволен своими перлами и любил повторять их, прежде чем расстаться навсегда. – Это так. Можете мне поверить. Очень даже может быть, что он и не есть…
– Но что вы под этим подразумеваете, мистер Клаттербук? – спросила Урсула Квикетт, поскольку прекрасно знала, что старик всегда с удовольствием объясняет свои мудрые сентенции, а так как ей очень хотелось выйти замуж за его сына, она прощала возможному свекру все. – Что вы подразумеваете? Он не есть что?
– Не есть, и все, – пояснил Клаттербук с каким-то туманным торжеством.
Но, увидев, что привлек к себе внимание всей компании, старый клерк решил прибегнуть к более логичной фразеологии:
– Я подразумеваю, что мы и не должны спрашивать, кто есть этот таинственный Сапожок Принцессы. А вот кто был этот бедный несчастный джентльмен?
– Так вы думаете… – произнесла миссис Полли, чье оживление значительно уменьшилось от такого заявления.
– Я знаю это точно, – все так же туманно сказал мистер Клаттербук. – Тот, кого все называют Сапожком Принцессы, более не существует. Он схвачен французами за шиворот и пропал навеки или же, выражаясь языком поэтов, никто более никогда о нем не услышит.
Мистер Клаттербук был очень горд своей цитатой из настоящих авторов, чьих имен он