Алый Первоцвет неуловим. Эмма Орци
после получения бумаги Дезире Кондей страдала зловещей бессонницей.
Она не решалась вернуться на родину, а из Англии ее вышвыривали! Что же с ней будет?!
Это случилось как раз за три дня до того знаменательного ричмондского праздника и двадцать четыре часа спустя после появления на берегах Темзы бывшего посла Шовелена. Кондей и Шовелен вскоре же встретились в Клубе французских якобинцев в Сохо. И вот теперь красавица Дезире оказалась в Ричмонде и наслаждалась ощущением, что удача еще не совсем покинула ее.
Всего лишь один разговор с гражданином Шовеленом вновь склонил ветреницу фортуну к услугам мадемуазель Кондей. Более того, молодая актриса увидела впереди интригу, драматические ситуации, приятные укусы мщения, – короче говоря, все то, что представляло для Дезире пищу, воду и кислород.
Она будет петь в одном из самых модных салонов Англии! Это так приятно! Принц Уэльский увидит и услышит ее! Это открывает пикантнейшие возможности! И нужно всего-то сыграть порученную гражданином Шовеленом роль, придерживаться его указаний, делать то, что он от нее хочет. Отлично! Это было совсем не сложно, поскольку предложенная ей роль полностью соответствовала наклонностям и талантам маленькой интриганки. Она оглядела себя в зеркале критическим взором. Горничная Фаншон, малолетняя французская беспризорница, подобранная на помойках Сохо, укладывала на голове Дезире строптивый, не поддающийся гребню локон.
– А теперь, мадемуазель, ожерелье! – с явным возбуждением пискнула горничная.
Ожерелье только что доставил гонец. Большой чехол из сафьяна, лежащий теперь открытым на туалетном столике, являл взору невероятное содержимое.
Кондей едва ли когда-нибудь ранее осмелилась бы дотронуться до такого, а ныне это предназначалось ей. Вместе с ожерельем гражданин Шовелен передал записку.
«Гражданка Кондей, примите этот дар от правительства Франции в знак признания полезности Вашей службы – прошлой и будущей».
Письмецо было подписано не только Шовеленом, но даже самим Робеспьером лично. Футляр из сафьяна хранил в себе бриллиантовое ожерелье, достойное королей.
«В знак признания полезности Вашей службы – прошлой и будущей» – это было обещанием других наград, полным прощением за все ошибки, местом в «Комеди Франсез», участием в грандиозном параде, в апофеозе, где гражданка Кондей будет олицетворять богиню Разума под гром рукоплесканий возбужденного Парижа. И все это лишь за одно исполнение простой и маленькой роли, указанной Шовеленом!
Как странно! Невероятно! Кондей дрожащими пальцами взяла ожерелье и стала задумчиво разглядывать бесценные камни. Когда-то они красовались на шее герцогини де Марни, в услужении у которой была ее мать. Будучи еще ребенком, Дезире часто смотрела на дивную даму, казавшуюся волшебной феей из другого мира, к которому никогда не сможет принадлежать бедная кухонная девка.
Как удивительны