Ёлка. Из школы с любовью, или Дневник учительницы. Ольга Камаева
гораздо страшнее.
Мама открыла дверь и заметно удивилась, увидев нас вместе. Сначала теть Клава сунула ей в руку корягу, потом подтолкнула меня и, поджав губы, выдавила:
– Я думала, ваша-то дочь знает, что в саду работают лопатой, а не палкой.
И стала спускаться вниз. Пройдя несколько ступенек, оглянулась:
– Поделом мне, старой дуре…
Мама, ничего не понимая, растерянно смотрела ей вслед. Закрыв дверь, она присела рядом:
– Что случилось?
Лучше бы теть Клава всю меня обкричала, даже побила, но только не оставила объясняться с мамой вот так, самой! Мама уже чувствовала, что произошло нечто страшное, непоправимое, но надежда еще мелькала в ее глазах, когда она пыталась поймать мой взгляд, трусливо упертый в пол.
– Что случилось?
Еще не веря, что ее примерная дочка действительно виновата, мама погладила меня по голове. Слезы ринулись по щекам двумя горячими речками, и я, захлебываясь в их потоках, по слову начала выжимать историю про построенный со Светкой дворец для прекрасной принцессы, про вымытый в луже прекрасный флакончик, в котором обязательно должен стоять прекрасный букет от самого прекрасного-распрекрасного принца…
Когда я закончила, мама помолчала, а потом спросила:
– Разве ты не знаешь, как тетя Клава любит свои цветы? Как она заботится о них? Скольких трудов стоит их красота? А ты пришла, все сломала, убила – и для чего? Ради выдумки, минутной блажи!
Я начала лепетать про то, что это Светка, что я бы никогда ничего не сломала. Я чувствовала себя трусихой, подлой предательницей, но уже не могла остановиться и все всхлипывала: это не я, это не я… Однако мама оказалась непреклонна:
– Ты была рядом, значит, виновата. Сиди и думай, как собираешься дальше жить.
И ушла на кухню. Я сидела и потихоньку плакала: мама мне не верит, думает, что я себя выгораживаю. Теперь она презирает меня, ей противно даже ругать такую, как я. На ум пришло самое страшное: она тоже меня бросит!
Внезапно осенило: Светка, вот кто меня оправдает! Она придет и докажет, что это не я сломала цветы! Потом…
Что именно будет потом, я додумать не успела. Но непременно хорошо, просто замечательно. Как раньше.
Светка сидела дома и смотрела по телевизору мультики. Схватив ее за рукав, я потянула к выходу. Она испугалась, решив, что тащу ее на заклание к теть Клаве. Но я не могла ничего толком объяснить и только твердила: к маме, к маме…
– Пусти! Никуда я не пойду!
Светка вырвалась и плюхнулась на диван, на всякий случай покрепче вцепившись в подлокотник.
– Тебя наругали, хочешь, чтобы и меня? Подружка называется… Говорила – беги, чего стояла?
Я сбивчиво рассказала ей и про удивительное молчание теть Клавы, и про неверие мамы.
– Ты только ей скажи, больше никому. А то она на меня думает.
Светка аж подпрыгнула на диване:
– Ага! Какая умненькая! Я – твоей мамке, а она потом – всем. Это тебя теть Клава пожалела, а меня точно прибьет! Они с моей