Red Sun. John Kwon
больше – она сказать толком не могла.
– Придется чуток потерпеть, – Ги посмотрел на тело насильника.
Потерпеть? Что потерпеть? Сколько еще можно терпеть?!
– Спасите… – губы Солар задрожали.
– Не сейчас, – качнул головой Ги. – Сиди смирно.
– Он ведь заставлял меня смотреть…
– Я знаю.
– Как он их насилует… и убивает…
– Расскажешь потом, – оборвали ее.
Взгляд Ги был направлен на дергающееся тело насильника. Конвульсии учащались, и детектив потянулся к золотой цепочке, что висела на шее, вытащив ее наружу. Подвеска на ней изображала двух мужчин, стоявших спина к спине и вытянувших вперед руки со сжатыми кулаками, составляя своими фигурами явно подобие креста. Такая подвеска была символом церкви братьев-отступников. Солар передернуло.
Фанатик. От психопата-насильника ее спас церковный фанатик. Спас ли?..
Насильник вдруг резко сел, будто чья-то невидимая сильная рука дернула его за шкирку, и распахнул глаза. Невидящие, бегали туда-сюда, словно не в состоянии на чем-то сфокусироваться.
Все тело Солар окаменело в ожидании очередного ужаса. Ей казалось, что сил у нее даже на желание жить не осталось, но появление неожиданного спасителя дало надежду. Вот только, кажется, мнимую.
Детектив Ги погладил двумя пальцами крест на цепочке и обратился к насильнику:
– Молился ли ты, грешник?
Тот тут же остановил свой взгляд на детективе. Замер, прекратив дергаться.
– Вскрою брюшину, кишки вытащу… – прохрипел он. – А потом раздвину твои ноги…
– Молился ли ты, грешник? – повторил детектив, перебив дергающегося мужчину.
Солар мелко задрожала, не понимая, что страшнее. Ведь глаза детектива Ги сменили свой цвет на винно-красный, будто бы это был вампир. Красный же пробивался и сквозь молочного цвета кожу, неряшливыми тонкими полосами, бороздами расчерчивая ее. Запах, тяжелый, металлический, начал оседать в этой комнате, пропитанной гнилью десятков предыдущих убийств.
– Ибо перед смертью положено молиться. Денно и нощно, искупая грехи, бить свое тело и приносить себе боль, через нее вымаливая прощение, – Ги приложил ко лбу насильника те же два пальца, которыми касался креста. – Братья-отступники благословляют твою смерть, мученик.
Насильник заверещал, но с места сдвинуться никак не мог, что-то сдерживало его невидимой стеной. Он бессильно колотил по старому паркету кулаками, разбивая их в кровь и ломая суставы. Удары его были так сильны, что крошили паркет в щепки. Кожа его лба под пальцами Ги дымилась, ожог расходился по ней, добавляя запаха горелого мяса в эту гниющую комнату.
Ги шевелил губами, шепча нечто непонятное, не спуская красных глаз с насильника. Тот верещал и ревел; Солар вторила ему, ухватившись ладонями за батарею, не владея собой от переполнявшего ее ужаса и страха; она все еще хотела жить, так отчаянно, что не знала, кому и молиться, чтобы спастись.
Ги же распахнул рот, вдыхая через него посеревший внезапно