Империй призрачных орлы. Как русская епархия в Америке послужила фактором в развязывании Первой мировой войны. протоиерей Михаил Аксенов-Меерсон
Руси русское православное население пользовалось свободами и привилегиями («привилеями» на языке Литовской Руси), утерянными или не приобретенными в Московском княжестве. Особенно это касалось положения городов, которые в Польше и Литовской Руси жили по Магдебургскому праву – юридическому кодексу, возникшему в XIII веке в Магдебурге для самоуправления торгово-промышленного города.[32] Этот кодекс распространился на многие города Германии и остальной Европы, привился в Новгородской и Псковской республиках с поправками на местную вечевую традицию. На территории Литовской Руси Магдебургское право приобрели: Брест (1390), Гродно (1391), Слуцк (1441), Киев (1494–1497), Минск (1499), Могилев (1561), Витебск (1597).[33] Привилегий городского самоуправления не было не только в городах, оказавшихся на территории Московской Руси, но и во владениях Тевтонского ордена, введшего на завоеванных территориях свою военно-монашескую теократию. И в императорской России Магдебургское право было столь недостижимой мечтой, что в Киеве в 1802–1808 годах в знак ностальгической памяти о его получении в конце XV века воздвигли монумент.[34]
Даже при мощном наступлении католицизма в Литве православные могли еще удерживать свои свободы и права. Литовская Русь, которая наряду с Новгородом свыклась с церковной свободой, стояла под угрозой ее лишиться, идущей сразу с двух сторон: со стороны надвигающегося с Запада католицизма и со стороны Москвы, где церковь все более оказывалась под властью великого князя. Именно страх перед Москвой, которая усиливается после Куликовской битвы и начинает войну с Литвой, вынуждает Ягелло на принятие крещения у католиков (1386). Сам русский по матери, Ягелло (1377–1434) решается на брак с польской царицей (Ядвигой) и устанавливает лишь династический союз с Польшей через корону вместо объединения двух стран, потому что сейм, в массе своей православный, встал против государственного объединения с католической страной. Ключевский вообще считает этот союз «механическим соединением несродных и даже враждебных государств», возникший, скорее, в результате «дипломатической интриги, рассчитанной на обоюдных недоразумениях, чем политического акта, основанного на единстве взаимных интересов».[35]
После этого многие русские князья со своими землями переходят к Москве. Но большинство населения продолжает исповедовать православие и добивается для себя равных прав с католиками, которые и получает в привилегиях (1432) при Сигизмунде Кейстутовиче. В 1511 г. таковые привилегии получает православное духовенство; в 1531 г. виленскому католическому епископу было запрещено судить православных. Согласно Ключевскому, «общие и местные привилеи постепенно сравняли литовско-русское дворянство в правах и вольностях с польской шляхтой… с влиятельным участием в законодательстве, суде и управлении», что было закреплено в XVI веке законодательным сводом Литовского княжества, Литовским статутом.[36] Это неудивительно, ибо, как указывает Карташев, к концу XV века в самой столице Литвы – Бильне
32
Там же, 91.
33
«Магдебургское право», Энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Также см.: Магдебургское право и его роль в социально-экономическом развитии городов Беларуси. Белорусский государственный университет. Кафедра экономической истории. Курсовая работа. http://kropka.ru/refs/33/6718/l.html
34
35
36
Там же, 90.