Сестренка из Преисподней. Андрей Белянин
моря…
– Как полагаете, что-нибудь в таком роде подойдёт?
– Не думаю… – откровенно высказался Фармазон. – Стишок в целом ничего, но жизнеутверждающим его никак не назовёшь. В принципе, конечно, можешь и прочитать, но, по-моему, от таких строф мужичонка окончательно впадёт в слюнявую сентиментальность.
– Я тоже считаю его достаточно безобидным, – согласно кивнул белый ангел. – И, кстати, это очень хорошая идея – читать стихотворение сначала нам, а уж потом использовать в практике. Мы бы избавились от риска катастрофических результатов, весомо снизив процент вероятности впадения в грех искушения всевластием.
– Хорошо, вы оба правы. Ну так что, вернёмся в дом и проверим стихотворение непосредственно на объекте?
Ангел пожал плечами, а чёрт, повернув голову, чуть сипло доложил:
– Конкретный шухер, кореша! Клешнями не махать, сидим без дёрганья, как лапочки. Ибо вон Цилин процент сам сюда шкандыбает, и в таком виде – мама, не горюй!
Вывернув шеи вслед за Фармазоном, я и Анцифер тоже замерли в немом восхищении. Понять наше душевное состояние было несложно: на пороге собственной книжной лавки, подбоченясь, стоял сам мэтр Семецкий. Свободный потрёпанный китель, брюки клёш, забекрененная фуражка с «крабом», трубка в зубах и здоровенный гарпун в правой руке. Лёгкость, с которой он помахивал зазубренной железякой, казалась немыслимой… Неужели перед нами тот самый человек, что ещё полчаса назад, едва ли не плача, умолял меня не убивать его?! Раскачиваясь, как старый баркас, ухмыляющийся библиофил подошёл к нам и встал напротив меня, широко расставив ноги. Близнецы, не сговариваясь, рассосались по краям так, словно они меня вообще в первый раз видят…
– Здорово, поэт! – Семецкий сплюнул и дружески протянул руку.
– Здравствуйте ещё раз…
– Да, помню, помню, виделись. Однако, товарищч, сейчас перед тобой совершенно другой человек! Вот буквально только шо родившийся. Я ведь словно прозрел вдруг! Как ты ушёл, глянул я в зеркало, и вот поверишь… едва не стошнило меня! Отражается в стекле слизняк какой-то, мразь сухопутная в позорной маечке… И тут как громом по голове – вспомнил!!! Вспомнил, товарищч, кто я есть на самом деле… Каррамба!
– А… э… очень рад за вас, – чуть натянуто улыбнулся я, ибо острый кончик гарпуна мелькал перед самым моим носом. Новоиспечённый капитан меж тем продолжал свою речь, яростно жестикулируя и не обращая внимания на мою явную нерасположенность к разговору.
– Ну, так я в шкаф, достаю старую дедушкину форму, снимаю в гостиной со стены коллекционный гарпун и говорю сам себе: «Это кто же там снова хочет слупить очередную премию за убийство бедного Семецкого?!»
– Не я! Я же обещал вас не убивать, помните?
– Да не о тебе речь, товарищч! Клянусь акульим плавником, у меня найдётся не одна пачка неоплаченных счётов к другим умникам. А тебя попрошу об одном – передай своей родственнице, шоб впредь в лавку ко мне ни ногой, а не то…
– Банни больше не будет! – со всей искренностью поклялся я.
Библиофил оценивающе оглядел мои плечи, хмыкнул что-то по поводу хлюпиков в бабских халатах и вдруг резко развернулся