Изнанка. Ян Войк
вторая
Серый город
Перед ним была всё та же комната, обставленная в стиле позднего советского застоя. Те же ковры и громоздкие книжные полки, тот же новенький диван и плоский телевизор в углу, и Маруська так же сидела на спинке дивана, подобравшись в пушистый комок. Ничего не изменилось. Честно говоря, Андрей был немного разочарован. Когда Иван попросил его закрыть глаза и крепко взял за руки, а главное, когда его собственное тело вдруг потеряло вес и стало лёгким, будто воздушный шарик, он вдруг поверил, что вот прямо сейчас они переместятся… Куда? Андрей, естественно, не знал, но почему-то был уверен, что окружающий мир должен разительно измениться.
– Мы уже на Изнанке?
– Да, – Иван поднялся и вышел в коридор.
– Странно. А выглядит точь-в-точь как твоя квартира, – нервно хихикнул Милавин.
– Глянь в окно, – донеслось из-за приоткрытой двери.
Андрей подошёл к балконной двери и посмотрел вниз. Под ним был небольшой дворик, с двух сторон огороженный самим домом, изогнутым буквой «Г», а с двух других – бетонным забором НИИ Приборостроения. Детская площадка, спортивный уголок с турниками и брусьями, трансформаторная будка и место для парковки, где он увидел свою «BMV» рядом с парой местных автомобилей. Людей во дворе не было, да оно и понятно, рановато ещё для прогулок с детьми и занятий спортом. Удивляло только, что на улице стало заметно темнее, Андрей даже взглянул на часы – сколько же времени прошло? – но они показывали ровно половину девятого утра. Он посмотрел вверх. Оказывается, всё небо затянуло низкими серыми облаками, без единого просвета.
– Когда это успело так натянуть, полчаса назад ещё ни облачка не было?
– Я же тебе говорил, здесь всегда осень, – Иван вошёл обратно в комнату. И тут он увидел, как глаза Милавина расширились, а брови стремительно взмыли вверх.
– Что такое?
– Шрам… Куда он делся? – Андрей постарался взять себя в руки и вернуть непослушные брови на место.
– А, это, – Иван привычным жестом накрыл ладонью подбородок и почесал указательным пальцем щёку. Вот только шрама там не было и в помине. Ни вдавленного бледного рубца, ни оттянутого вниз глазного века, ни искривлённого в улыбке-оскале уголка рта, только гладкая ровная кожа, чуть тронутая сеткой морщин.
– Мне его здесь подлечили. Так что и не видно вовсе.
– Как это подлечили? – вопрос был глупый, но нельзя же было стоять и молчать с открытым ртом.
– Есть тут умельцы, – коротко ответил Иван. С исчезновением шрама его лицо разительно изменилось. Теперь, когда он говорил или усмехался, это была обычная человеческая мимика, а не грубые обезьяньи гримасы. Оказывается, увечье притягивало к себе взгляд, не давая заметить, насколько постаревшее и усталое на самом деле лицо у этого человека. Сейчас стали отчётливо видны резко обозначившиеся морщины на лбу и переносице, мешки под глазами и складки вокруг рта. Иван бы выглядел очень печальным, если бы не глаза. Колючие и решительные глаза человека, который оскалился, ощетинился, озлобился, но отнюдь не сдался.
Из коридора Иван вернулся в чёрной