Слепая зона. Дмитрий Евгеньевич Ардшин
впечатление. Оно стерлось, поблекло.
– Сидите тут одна, – задыхался Хрулев и падал в гулкую пропасть.– Неспроста это, наверное…
– А вам то что? – недовольно прозвенела она.
– Спросить хотел, – губы его дрожали.
– Ну и? – она ждала, нетерпеливо теребя соломинку и покачивая ногой в черной туфельке.
– Сколько? – выдохнул Хрулев, отяжелев на тонну.
Туфелька замерла, глаза сузились, черным холодом прокалывая Хрулева. Он побагровел и, не выдержав ее взгляда, опустил голову, виновато пробормотал:
– Времени…
– Понятия не имею, – сухо сказала она и отвернулась. С экрана монитора ей улыбнулась дива в блестках, словно сотканная из глазури и слюды.
Хоть бы какой-нибудь изъян в ней найти, думал Хрулев. Хоть за что-то зацепиться. Но напрасно. Он безнадежно заболел ей.
Пора уходить. Но он окаменел, парализованный ее красотой. Ему казалось, что он прожил с это девушкой всю жизнь и теперь он должен с ней расстаться, потому что она сказала: понятия не имею.
– Ну что еще? – звонко медный надменный голос, ледяная игла взгляда.
Скажи хоть что-нибудь. Не стой как истукан…
– С вами что-то случиться… – пробормотал Хрулев, не слыша сам себя.
– О чем это вы? – тонкие губы скривились.
– Да. Что-то странное… – задыхался Хрулев, – и очень, очень скоро… Это перевернет, – он рассек ребром ладони воздух, – всю вашу жизнь…
Пол накренился и убегал из-под ног, рассыпались наспех сколоченные пророчества. Но Хрулев был готов нести любой бред, ересь, лишь бы как можно дольше вдыхать запах полыни и обливаться потом, выгорать под черным солнцем глаз. Холодно глядя на Хрулева, она приканчивала через соломинку мартини.
– Самое странное, что со мной случилось, – вздохнув, сказала она, отодвинув бокал и глядя уже на экран, – самое странное, что вы никак не оставите меня в покое.
– Но я только…
– Оставьте меня в покое, – вдруг повернувшись к нему, с досадой протянула она.
Хрулев что-то буркнул и потащился прочь, с трудом преодолевая вязкий, плотный воздух. Взгромоздившись на стул, смял с остервенением пустую банку. Проскрежетало. Он такой же опустошенный и раздавленный как это банка из-под пива.
Подлетел бармен, смятая банка исчезла со стойки, белая салфетка метнулась по желтой полированной поверхности. «Что-нибудь еще?» – спросил светловолосый парень. Хрулев вдруг вспомнил, что собирался уходить… и заказал себе рюмку текилы, вкус которой ненавидел. Горький огонь стянул удавкой горло, обжег желудок. Хрулев вспомнил, что наговорил девушке, покраснел. Поморщился, закусив долькой лимона. Ну, вот и все. Все что можно он словил. Теперь точно пора…
Ненавидя себя, но не в силах совладать с искушением, он взглянул на нее, чтобы на прощание пропитаться каждой мелкой черточкой красоты. Жадный взгляд заметался по девушке, точно вор, выбегающий